Деньги? Для человека, лучше других понимающего эфемерность платежных систем.
Месть? Давно отказавшемуся от претензий и не простившему только себя самого.
Слава? Воину ста тысяч последних битв, осознавшему ничтожность любой победы.
Знания? Забывшему много больше, чем известно сейчас самому ученому из мужей.
Власть? Познавшему ответственность за судьбу миллиардов.
Женщины? Тому, кто уже не в силах терзаться потерями.
Жизнь? Смерть? Что?
Очень непросто торговаться с Героем.
Вик тоже погрузился в размышления. А ему, например, оно все надо? Механист ведь тоже оказался здесь из-за чего-то. Чужой мир или свой — мало их было, апокалипсисов? Одним больше, одним меньше.
— Помнишь Зеленое Небо? — решился Старьевщик.
Убийца рассеянно кивнул.
— Человечество тогда и на самом деле должно было погибнуть?
— Никто никому никогда и ничего не должен.
— А знаешь, почему все обошлось?
— Я знал безумца, который считал, что приложил к этому руку.
Конечно, из рассказов Дрея Палыча механист был в курсе, что они, Убийца и Учитель, встречались уже после запуска Машины и гибели Танцующей.
— Не безумца — человека. Остановили тогда звездный ветер — люди. И сейчас, какая бы там хрень ни предвиделась, разберемся сами. Без тебя. А ты оставайся. Мы завтра уйдем — что-то в лом на ночь собираться.
Перегнул, нет?
Хозяин дома грустно вздохнул:
— Ты не представляешь себе глубины связей между событиями, о которых говоришь.
— Я действую.
— Понтуешься.
Вику было чрезвычайно любопытно — когда он встанет и пойдет наверх, последуют ли за ним его спутники?
Поднялись и последовали. И Венедис, и случайный попутчик Килим.
— Эй, — свистнул вдогонку Убийца, — я могу отвести к последнему Дракону. А там уж вы сами решайте, что с ним делать. Но от меня отцепитесь. Сойдет?
Венедис сжала кулак и с благодарностью посмотрела на Старьевщика.
— Молодец, — прошепчет потом Венди, тихо-тихо, только механисту. — Под дешевым соусом, но ты его зацепил за живое.
— Чего это — под дешевым? — слегка обидится Вик.
Старьевщика-то и самого несколько смущало, что понты в его тираде хозяин распознал на полуслове. А после все равно повелся. Но мало ли…
Венедис же внимательно посмотрит в глаза и догадается — Вик не в курсе. Дурак, действующий по наитию. Она улыбнется, но совсем не разочарованно — восхищенно: