Венедис плачет. Наверное, то, что она собирается сказать, слишком тяжело для нее самой. Конечно — это ведь ее религия.
— Найти. И убить. Последнего Дракона, сдерживающего этот мир.
Вику опять интересно — если княгиня считает Драконов нематериальными сущностями, то, как она представляет себе процесс их умерщвления?
— Сколько можно их убивать? — Убийце неинтересны слезы девушки. — Пусть все идет своим чередом.
— Нельзя. Так нельзя. Вся ветка измерений. И мой мир в том числе. По крайней мере — изменится до неузнаваемости. Чем мой мир провинился перед Безграничным? Только тем, что растет из одного узла с этим, неправильным?
Вик про себя изумленно присвистнул. А Убийца никак не отреагировал, хотя, возможно, себе на уме, тоже что-нибудь подумал.
— Что мне до твоего мира? Он так хорош?
Каково оно — уболтать того, кто уже устал говорить и делать?
— Он — мой! Я сделаю для него все!
Идеалистка.
— Знаешь доисторическую легенду о Че? — вдруг спросил Убийца.
Кто бы мог подумать — он тоже любитель нудных восточных мудростей…
— Нет? Неудивительно. Ну вот — он стал кумиром еще при жизни. Символом, иконой. А кончил плохо — глупо, нелепо и, по большому счету, ничего не добившись. Но после смерти стал богом убийц и фанатиков. Так всегда случается… что бы ты ни делал… кончится все абы как… и поступки твои… извратят до неузнаваемости… твои же соратники. Отстаньте от меня, а?
Венедис злится. Хороша, чертовка, в ярости.
— Не отстанем. Назови цену.
Перешла на «ты» — опустила во мнении.
— Цену… а ты сможешь вернуть мне жену, детей, друзей, мой мир?
— А тебе это нужно?
Ох, поспешил Старьевщик недооценить свою спутницу, сильно поспешил. Убийца думает. Цена, она есть у всякого. Даже если этот всякий о ней давно забыл. Или не знает.
Все молчат, пока Убийца думает.
— Нет… наверное, уже нет. А сможешь доставить туда?
Человек указывает в окно, там, в почти безоблачном к вечеру небе, на юго-востоке, бледная точка. Венедис смотрит, узнает. Там, на хребте Каменного Пояса, она была строго на юге.
— Ее нет на звездных картах моего мира.
— О, это особенная звезда.
— Твоя родина?
— Моя родина здесь. Отправишь?
— Практически… невозможно удаляться от тверди на такие расстояния.
— Да ну? Слабаки. А что ты тогда мне дашь?
Теперь думает Венди. От ее ответа зависит все.
Что мог Вик, сделал — расшевелил, что может девушка — узнать единственное нужное слово.