«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я не очень разбираюсь.

– Хорошо, выйдем сзади, через ограду.

Ванко посмотрел на спутника – уже знакомая искра мелькнула в глубине бесцветного глаза. Уходить они смогут только на лодке, а как выбраться к маленькому причалу, не появившись на открытом пространстве возле ворот? И интерес, так редко оживляющий взгляд калеки, – нет, не пройдет он мимо затаившегося обладателя боевого артефакта. А раненая Стерва одна в лесу не выживет.

– Рахан, может, возьмем ее?

Зачем спутники не нуждающемуся в общении бродяге? Ключник задумался, но до Устья по течению дело нехитрое, а дальше и сами справятся.

– Пойдешь? – кивнул он наемнице.

– Ну спасибо, хоть малыш заступился. К людям выберемся, потом я вас стеснять не стану.

Маленький отряд по веревкам спустился с частокола, после чего Ключник оставил попутчиков у ограды, а сам лесом, в обход начал выбираться к месту, где, по словам девушки, сидел в засаде Краб.

Ходить по чаще, несмотря на хромоту, он мог не хуже настоящего охотника, передвигался быстро и бесшумно, ориентировался, словно в чистом поле, поэтому своего соперника обнаружил довольно быстро. Точнее, то, что от него осталось.

Почти на самом краю наступающего подлеска, на небольшом удобном взгорке копошилась над окровавленными лохмотьями громадная серая туша.

Наверное, калека был по-настоящему бесшумен лишь для несовершенных человеческих органов. Только он приблизился, как зверь оторвался от трапезы и повернул голову в сторону Рахана. Невиданный зверь. В холке почти по пояс взрослому человеку, тонкие поджарые лапы и широкая, покрытая густой жесткой шерстью грудь. Совсем не собачий, голый, как будто в чешуе, длинный и по-змеиному извивающийся хвост. Вытянутая заостренная морда с рядами острых, истекающих кровавой слюной клыков и тонким, живущим своей жизнью языком. Волком это животное можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Тварь уставилась на замершего солдата своими красными глазами с по-человечески большим белком вокруг радужной оболочки. Она не собиралась делиться добычей. При всей своей силе и ловкости Ключник в нынешнем состоянии не мог противостоять ее дикой мощи.

Глава 6

Нищий оборванец стучит посохом в окованные металлом гигантские створки городских ворот. Бездомная псина клочьями шерсти на ошпаренных ребрах смущает взоры благополучных обывателей. Нужны ли вы в оазисе спокойствия и безмятежности? Добрый стражник, зевая, бросит с высоты дозорной башни обглоданную кость. Иной угостит разящей сталью и станет лениво наблюдать, как верещит в агонии несчастная тварь. А слышали ли они о Четвертой печати, скрывающей под собой чуму и мор, смерть от голода, болезней и диких животных? Посмотри внимательно на бродяг, толпящихся у входа в твой дом. В лучах заходящего солнца в тени одного из них увидишь призрак Бледного Всадника Апокалипсиса.

Стая. Какая сила заставляет группу животных действовать настолько слаженно и эффективно, что опытные полководцы вынуждены признавать лучшую организованность и дисциплину в рядах обделенных сознанием тварей? Обученные, хорошо вооруженные отряды могут лишь защищаться и пятиться под напором многочисленного, до полусотни взрослых особей, сообщества ужасных псов. Вы можете представить стаю в пятьдесят голов? Пять – десять, не больше. Конечно, такая прорва хищников не может прокормиться, находясь все время вместе. Поэтому, как правило, те, кого называют волколаками, рыщут по лесу тройками-парами, реже поодиночке. Однако каким-то непостижимым образом при необходимости эти твари могут собраться неизвестно откуда в количестве, соразмерном возникающей угрозе. Ещё большее удивление вызвал бы у вздумавшего понаблюдать за поведением животных тот факт, что, при всей кажущейся рациональности действий, у них отсутствует всякая иерархия. Нет старших и младших, главенствующих и подчиненных, самое важное – нет лидера, Вожака. Стая – будто инструмент чьей-то злой или, скорее, чужой, безразличной воли. Глупые люди. Стаей движет инстинкт, нет-нет, не убийства – щенячьей любви и преданности. Слепого чувства к своей Хозяйке. Конечно, когда они не ощущают рядом объект своего обожания, они способны на некоторые вольности – по сути, они ведь просто собаки, хотя и необычные. Хуже, если на грани восприятия, затихающим отголоском слышны обрывки тоски и невнятного призыва. Они ведь просто собаки и не способны читать мысли и понимать речь – только эмоции. Еще трагичнее, когда ни один из псов не в состоянии оценить, здесь ли Любимая или они сейчас одиноки в этом мире, а чувства, пробивающиеся сквозь шум помех, исходят совсем с другого края Вселенной. Да, они убивают, убивают легко, играя, уходя от любого оружия, сводя с ума и предугадывая действия. Убивают для пропитания, подчиняясь безошибочному чутью, нашептывающему внутри голосу, что Так Надо, а бывает, и просто так – все в безумном мире подвержены стрессам. Но чаще они все же выполняют привычную работу. Помогают неведомому Пастуху стеречь неразумное стадо, но не от волков – от самого себя. Когда голосом, когда зубами, и чем бестолковее и упрямее особь, тем через большую Боль ей придется пройти, прежде чем она познает волю Пастыря.

Мало кому известно, но в иных реальностях, под другими звездами прозывают страшных псов не иначе как Божьими Овчарками.

Нос лодки уверенно рассекает водную гладь, оставляя за собой две расходящиеся в противоположные стороны невысокие волны. Ванко низко склонился над бортом. Отражение колеблется, разбивается на части, разбегается окружностями под ударами крупных капель дождя. Дождь. Как давно ему стали доверять, а не прятаться в ужасе под крыши при первых брызгах? Дождь вперемешку с пеплом – еще не забыты темные потеки сажи, что оставляла после себя падающая с неба вода. Тогда трудно было поверить в животворящие свойства влаги. Дождь не смывал грязь – он ее приносил. Грязь страшную, источающую странные болезни – слабость, головную боль и рвоту, грязь, разъедающую волосы, обжигающую до волдырей, сочащихся гнойными выделениями. И хотя не каждое выпадение осадков вызывало такие последствия, люди содрогались при виде первой капли. И медленно, очень медленно, в течение десятилетия учились потом без опаски подставлять лицо под дождевые струи. А вот мальчик радовался дождю. В глубине души каждого человека чистая вода – признак обновления и возрождения.

Стерва тоже любуется неспешным течением. Посередине челнока, прислонившись к борту и опустив руки в прохладный поток. Сегодня ей уже лучше, спала горячка, охватившая девушку после ранения и мучившая всю ночь. Помогли ли лекарства, выбранные Ключником наугад, или крепкий организм сам справился, кто его знает? Рахан утром размотал тряпки, осмотрел струпья, удовлетворенно хмыкнул и сменил повязку.

– Нормально.

– Шрамы страшные будут?

– Жить останешься.

Сейчас он клевал носом на корме, склонив голову после ночи у руля. Нипочем моросящий дождь, капюшон защищает от воды и скрывает изуродованное лицо. Вчера на рассвете, в робких лучах восходящего солнца, выбравшийся из леса Ключник выглядел несколько обескураженно. Не ответил на вопросы, молча подхватил пожитки, проследовал к сходням, отвязал лодку покрепче и устроился у кормила. Всем видом показал, что рассиживаться и ждать кого бы то ни было не намерен. Ванко со Стервой бегом бросились к суденышку.

Только отчалив и удалившись на приличное расстояние, Рахан позволил себе пояснить девушке:

– Волки.

– Что?!

– Волки. Волколаки.

– Много?

– Трое. Может, больше.

– Не может быть. Как же ты ушел?

– Просто. Развернулся и ушел.

– Так не бывает.