«"Фантастика 2023-150". Компиляция. Книги 1-22»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Тех спецов, что могли его ломануть, уже сожрали волки… Знаешь, возьми вот это. – Лекарь протянул Ключнику небольшой треугольный предмет, завернутый в темную тряпицу. – Забрал у одного мудака. У меня свой есть, а тут еще шесть пчелок осталось, может, пригодится.

– Ну спасибо, я свое добро все растерял.

Люди встали и попрощались. Попрощались как равные, как уважающие друг друга два близких человека, как друзья.

Почему никто не верит в случайности? Откуда слепая уверенность в том, что любое происшествие является закономерным следствием предшествующих явлений? Три старухи тупыми ножницами кромсают нити людских судеб, вяжут в узелки на память отрезки значимых событий. В каком месте и какая нить окажется в конкретное время под скрещивающимися лезвиями их инструментов? Да им на это наплевать, они вообще ни черта не видят. А вот гляди ж ты – звенящая тетива жизни одного человека раз за разом оказывается в пределах досягаемости их костлявых рук. Стечение обстоятельств?

В том, что Ванко взяли на охоту, впервые в жизни доверили легкий арбалет и определили место в цепи, не было ничего удивительного. В двенадцать лет пора взрослеть – потом, может, и не успеешь. В том, что паренек слегка сбился с пути и вышел к реке несколько западнее точки сбора, тоже тяжело усмотреть вмешательство внешних сил – он ведь не заблудился, просто в его возрасте рано быть безошибочным следопытом. Когда мальчик увидел на дороге двух всадников, то даже не испугался – они-то его не заметили. А в тот момент, когда он узнал в одном из них Полка, настороженность сменилась радостью – этого человека Ванко считал защитником оскорбленных и вообще хорошим знакомым. Он подошел и поздоровался, командир, как и следовало ожидать, выказал приветливость и участие. Лицо второго наездника плотно скрывал стальной шлем с глухим забралом-щелью. Некоторое время они оставались на месте, разговаривая ни о чем, до тех пор, пока вдали не показались родичи мальчика, обеспокоенные его отсутствием.

– Ну, беги, малыш, и мы тоже не станем задерживаться, мир тебе, – подмигнул Полк.

– Доброго урожая, – ответствовал Ванко и совсем уже было собрался бежать к своим, да только совершенно СЛУЧАЙНО бросил взгляд на руки его спутника, сжимающие поводья.

Он поднял полные ужаса глаза и в узком провале забрала незнакомца прочитал понимание и не меньшую обеспокоенность, после чего во всю прыть бросился к охотникам.

Ванко, бывало, испытывая неподдельный страх, вслушивался в вечерние сказки старших об оживших покойниках. И пускай ночные кошмары в свете дня всегда кажутся пустыми опасениями, нельзя строго осуждать ребенка, испугавшегося при виде такого зрелища.

Увидевшего, что узкие кожаные ремни крепко сжимает знакомая кисть. Зловещая трехпалая клешня казненного дружинниками преступника Краба.

Глава 4

Возьми поудобнее тяжелую инкунабулу священных писаний, перелистай плотные желтые страницы. Вдохни полной грудью воздух и благоговейно проведи пальцами по запыленным строкам. Узри, как пламенеющие буквы складываются в слова заветных текстов. Здесь ты найдешь все потаенные знания мира. Секреты его Властителей и откровения об устройстве Жизни. Вот Обетованное и Творец в окружении сияющих Ангелов. Извечным антагонизмом Геенна, где Иблис полноправный хозяин и Окаянные – челядь его. Прочти фолиант и захлопни кованый оклад. Еще остались вопросы? Да. Узнал ли ты, что за боги правят в Чистилище и какие серафимы у них в услужении?

Есть люди, рожденные для правления, есть люди, способные лишь пресмыкаться на самом дне. Иначе как объяснить, что грозный боец со смертоносными навыками безропотно подчиняется своему Хозяину – слабому и тщедушному, пускай и влиятельному? Почему один радеет о собственном благополучии и процветании, невзирая на бушующие за стенами ветры перемен, а другой замыкается в скорлупе одиночества и довольствуется объедками с барского стола, с готовностью повинуясь и проливая кровь по одному мановению руки? В критической обстановке выживают не сильные телом, а гибкие духом. Кто-то ломается, как могучее дерево, сраженное грозовым разрядом, с треском рушится на землю, подминая под собой все живое. Так скажете вы и будете, наверное, правы. Хозяин не боится своего слуги, он относится к нему как к собаке, преданность которой можно заслужить обглоданной костью, а свободу ограничить длиной цепи. Хозяин ничего не боится – он член могущественного клана, одно упоминание о котором остужает буйные головы. Но он расчетлив – зачем привлекать к решению мелочных проблем своего заведения свору гончих, когда во дворе сидит на крепкой привязи матерый волкодав? Но однажды Пес удивляет Хозяина. В один из дней тот по своему обыкновению с утра занимает далекий темный угол, и лишь глаза изредка поблескивают из сгущающегося под лестницей мрака. Все как всегда – там его столик, и никто из завсегдатаев не претендует на сомнительную уединенность этого места. Однако именно в этот день приезжают новые посетители. Конечно, им нет дела до прислуги, но девушка-рабыня, имущество главы прибывших, словно по нахоженной тропе направляется к молчаливому Псу. Гибкий стан и незримая аура заставляют постояльцев непроизвольно оборачиваться вслед девушке, которая с безрассудством безумной кладет свою изящную руку на мощное плечо. Не плачь, говорит она, поглаживая вздыбившиеся на затылке волосы. Не плачь? – удивляется Хозяин, невольный свидетель сцены. Никогда не видел он слез в глазах своего слуги.

Разве может появиться вода в давно иссушенном, засыпанном пеплом колодце, стоящем посреди пышущей адским жаром пустыни?

Когда сгущаются сумерки, лес наполняется мелодиями ночной жизни. Здесь почти нет резких звуков, лишь изредка где-то вдали раздается и тотчас обрывается крик жертвы, настигнутой хищниками. В наступившей тишине слышится шелест ветвей под весом древесных обитателей, потрескивание и скрип стволов-великанов, эхо мелких шагов травоядных. Движения лап сумеречных охотников, как правило, не может уловить ни один орган слуха. Опытный лесовик в состоянии вычленить из общей какофонии любой звук, определить место, из которого он исходит, и принадлежность к какому-либо событию, если он способен его сопоставить с чем-то, слышанным ранее. Поэтому всегда заставляет насторожиться, обратиться во внимание то, что выходит за границы опознаваемого, пусть даже удаленное, еле уловимое, находящееся на пороге чувствительности человеческого уха. Как, например, тихий глухой хлопок в глубине леса, словно выход газов, выталкивающий пробку из закупоренной бутыли браги. Что может испугать часового на укрепленной вышке, осматривающего чащобу из-за высокого частокола, отдаленного от первых рядов деревьев на расстояние, вдвое превышающее дальность действия любого оружия? Да ничего, он ощущает себя в полной безопасности и даже не оборачивается в сторону услышанного. А раскаленный комок смерти с коротким свистом уже покрывает кажущееся непреодолимым расстояние. Безжалостная, не знающая преград магия предыдущих поколений. Хрустящий звук лопнувшей перезревшей тыквы – над бровью охранника возникает аккуратная красная точка, а затылок взрывается, разбрасывая веером алую пыльцу и рисуя сзади на ограждении стекающий замысловатый узор. Не успевает тело стражника сползти на настил, как из леса уже бросаются к воротам хутора быстрые черные фигуры.

В действиях нападающих наблюдается немалый опыт в проведении подобных операций. Три, пять, четырнадцать силуэтов бесшумными тенями пересекают открытое пространство и застывают в темноте под прикрытием пятисаженных стен. Мгновение – и укутанные в мягкие тряпки стальные кошки синхронно перелетают через частокол и рывком закрепляются, вонзая в податливую деревянную плоть свои острые зубья. Так же слаженно устремляются по натянутым канатам гибкие силуэты. Нижние удерживают тросы в напряжении, чтобы облегчить поднимающимся продвижение, последних резво втаскивают наверх, благо устроенная изнутри насыпь позволяет беспрепятственно находиться у вершины ограды. Все это занимает мгновения – настолько отточенны манипуляции незваных гостей. Затем они разбиваются попарно и неуловимо растекаются по избам в поисках жертв.

Шестнадцать взрослых мужчин в поселении, более чем в два раза больше женщин и несколько детей, тоже способных постоять за себя, в равных условиях смогли бы оказать серьезное сопротивление налетчикам, если бы не были застигнуты врасплох в своих постелях и не умирали, как овцы, с брызжущими фонтанами крови из перерезанных гортаней. Семейные на хуторе жили в отдельных избах, лишь в лютые морозы перебираясь в головную постройку – обиталище Сивого. С этих небольших домов и началась гибель поселка.

Часть пришедших все время оставалась снаружи, когда остальные парами врывались внутрь и начинали орудовать своими длинными ножами. Шесть домов уже остались позади, безмолвно чернея провалами распахнутых дверей. Жизнь покинула уютные стены, неказистое внутреннее убранство было изуродовано, как кистью безумца, багряными подтекающими мазками. Не пощадили ни женщин, ни детей, не утруждали себя поиском ценностей. Казалось, единственной целью убийц была бездумная кровавая жатва.

В седьмом доме присутствие посторонних было обнаружено.

Здоровяк Слав очнулся от дремы, лишь только почувствовал легкий скрип половиц на пороге. Отметил резкое движение уходящих в тень силуэтов на фоне подсвеченного затуманенными звездами дверного проема и мягко скатился с ложа, нашаривая под кроватью рукоять секиры. Не иначе как обладая кошачьим зрением, нападающие синхронно бросились навстречу ему.

Не дурак подраться, Слав интуитивно воспользовался стесненностью – как был на четвереньках, резко кувыркнулся под ноги одному из убийц и ткнул вверх наугад топором в середине движения. Будь у него остроносый кинжал, незнакомец уже собирал бы кишки со скользкого пола – настолько удачным оказался проведенный прием. Пока упавший барахтался на циновке, восстанавливая сбитое обухом дыхание, Слав вскочил и развернулся лицом ко второму пришельцу. Тот мягко перескочил через лежащего товарища, обманно качнул туловищем в одну сторону, в другую, провоцируя хозяина на ответные действия.

– Сука, – прошипел Слав.

Он не обучался даже основам оружейного боя, зато был хорошим охотником и не раз участвовал в травле одиночных волколаков, где умение уходить от молниеносных когтей и исходящих ядовитой слюной клыков было неизменным атрибутом науки выживания. А чем отличается разъяренный ловкий зверь от вооруженного татя? Вот только не было со Славом бок о бок верных товарищей, способных вовремя отвлечь, уколоть опасного хищника. На стороне нападающего был опыт, хозяину помогали врожденная сноровка, темнота и знание своего дома. Противники быстро обменялись выпадами и замерли на мгновенье. С улицы помогать убийцам не торопились, справедливо рассудив, что чем больше будет людей внутри, тем больше увеличится там сумятица.

Тем временем первый нападающий начал приходить в себя. Слав понял, что еще мгновенье, и ему придется противостоять двоим. Промедление вело к неминуемой гибели – в серьезности намерений ночных гостей охотник не сомневался, поэтому ускользающее время вынуждало его к решительным действиям.

Неожиданный ход при атаке топором показал на днях невольный постоялец Рахан, наблюдавший, греясь на солнце, как баловства ради мечет во вкопанный столб свою секиру Слав.

Широкий открытый замах с правого плеча дает противнику время отклониться в сторону от направления удара, чтобы потом атаковать проваливающегося вслед за тяжелым оружием человека. Обмани его – несколько измени траекторию и вместо ожидаемого движения сверху вниз направь секиру по дуге влево, слегка отклони корпус и дай топору свободно описать небольшую петлю. Это позволит увести по инерции туловище с линии возможной контратаки и изо всех сил по диагонали обрушить обух на врага.

Эффектный прием был несколько раз отработан с хромым учителем, и теперь Слав попытался применить его на практике. Взмахнув и глухо крякнув, – во время драки он не издавал громких звуков, чтобы не сбить дыхание, – подался вперед, а оружие начало свой отрепетированный танец.

К сожалению, для достижения подлинного мастерства недостаточно природной смекалки и одной-двух тренировок. Не стал исключением и Слав, когда в конце дуги его повело чуть больше, чем нужно, и вместо ухода из-под ножа развернуло к убийце спиной. Хана! – мелькнуло в голове у охотника, и он затылком почувствовал стальное острие, змеей устремившееся куда-то под лопатку. Однако его продолжало закручивать, а смертельный удар все не следовал. Боковым расплывчатым зрением Слав уловил некое отмахивающееся движение тесака противника, словно тот рубил кустарник, спутывающий его ноги. Волчком крутнувшись вокруг оси, Слав все-таки довел топор до цели. С мягким хрустом секира вошла в висок нападающего, где и застряла, вырвавшись из вспотевших рук.

Слав мельком глянул вниз и сфокусировал взгляд на причине задержки нападавшего. Заныло сердце – лунным пятном в темноте проступало бледное лицо жены Сандры, искаженное черным провалом раскрытого в немом крике рта. Из-под копны разметавшихся русых волос ползла по щеке кровавая дорожка, но мертвые руки продолжали крепко сжимать голени поверженного противника.

Одновременно, не зрением – глаза были прикованы к отдавшей жизнь за мужа Сандре, – а тем невероятным шестым чувством, которое предупреждает человека об опасности раньше всех иных органов, Слав ощутил бросившегося в атаку второго убийцу.