— Громче!
— Я! Я! Я! — заорал мастер.
— И зачем?
— Всё как этот слизняк Ольбрих сказал, — Ламмерт зло мотнул головой. — Он распричитался, что Эрмелинда эта может всех мастеров за собой повести. Подозреваю, что у него с ней какие-то личные счеты. Ну, я всё равно собирался со всеми разобраться, было неважно, с кого начинать.
— И как ты ее убил?
— Как? Залез на дуб, прицелился и убил.
— Ты хорошо стреляешь, Ламмерт.
— Не жалуюсь, — буркнул мастер. — Люблю я арбалеты.
— Откуда вы узнали о том, что здесь будет встреча?
— Рассказали, — Ламмерт с вызовом взглянул на Гленарда.
— И кто же рассказал?
— Не знаю.
Ещё два прикладывания железа. Шипение, запах гари, дикие вопли.
— Повторяю вопрос, — Гленард пристально смотрел в глаза обмякшего мастера. — Кто тебе рассказал о встрече?
— Я его не знаю, правда… Высокий, худой, в капюшоне… Пришел ко мне в мастерскую как-то под вечер. Рассматривал оружие. Говорил о том, о сем, о жизни. И, между делом, спросил, знаю ли я, что Император хочет все цеха распустить, цеховые деньги и дома отобрать и всех цеховых старост казнить. Я сначала не поверил. Тогда он рассказал про эту встречу. Назвал имена. Двоих я знал, Анжена этого плодэнского и Конрада, краснодеревщика из моего города. Я так и сел. Я ж знал, что они много против цехов выступали, поэтому сразу поверил, как он их назвал. Он тогда спросил, не хочу ли я что-то сделать. Я сказал, что не знаю.
— А он?
— А он сказал, чтобы я подумал, и пообещал вернуться позже, приказав ничего никому не рассказывать, так как дело государственной важности.
— И вернулся, как я понимаю?
— Вернулся, — с трудом кивнул цеховой староста. — Я согласился вмешаться. Он сказал всё сделать тайно, найти одного-двух надежных людей. Ну, и я связался с этим трусом, который сейчас у меня за спиной. А тот незнакомый человек дал мне инструкции, когда и как обустроить это капище мерзкое. Я сначала не понял, зачем, а он сказал, что нужно стражников отвлечь. И чтобы я всё сделал предельно точно, так как это важно.
— И ты сделал? Точно так, как было написано?
— Конечно… Я же оружейник. В моем деле точность важнее всего.
— Понятно, — кивнул Гленард. — А про нападения на Игвара и на охотничий домик что расскажешь?
— Ничего не расскажу, ваша милость, — покачал головой Ламмерт. — Хотите — жгите меня, хотите — режьте, но ничего не могу сказать, потому как ничего об этом не знаю.
— И что, — удивился Гленард, — разве не ты в меня из арбалета ночью стрелял?
— Не я, — мрачно ответил староста.
— Ну, что ж, посмотрим… — задумчиво протянул Гленард, доставая кочергу из углей.
Через три прикладывания железа мастер Ламмерт рыдал, как ребенок, но клялся, что ничего не знает. А после еще двух прикладываний выразил желание сознаться во всем, в том числе и в подготовке убийства обоих Богов, лишь бы Гленард его просто убил и не мучал.
— Ну, вот, видишь, работает! — торжествующе сказал Донрен. — Продолжай, сейчас во всём сознается.
— Сознается, — согласился Гленард, — даже в том, чего и не совершал. Грош цена такому признанию. Давай прервемся, Донрен. Толку от этого допроса сейчас уже не будет.
— Ты что, Гленард? — удивился Донрен. — Сейчас же всё самое интересное начинается! Если ты устал, давай я продолжу.