Арго повернул голову – так могла бы повернуться орудийная башня у боевой машины древности. Мириам внезапно поняла, что он действительно почти не видит стоящих перед ним детей. Что-то билось в его цветах – живое, ищущее пути наверх. Как бабочка, ожившая осенью, ломающая стенки своего кокона, одну за другой.
– Покажи нам! – Повторила Мона, и Мириам внезапно поняла, что стоит слишком близко, к ней, и Арго. А бежать уже поздно.
И последняя стенка треснула.
«Он стоял, чувствуя босыми ступнями горячий шершавый бетон. Левый глаз не открывался, заплывая кровью. Но и правого было достаточно, чтобы различить фигуры людей, плавящиеся в солнечном сиянии вверху, над краями бетонной ямы.
Двое мальчишек, которых только что сбросили в яму, что-то кричали ему. Он не различал никакого смысла в их словах, радуясь неожиданной передышке. Горячий воздух разрывал истерзанные легкие, каждый вдох отдавался острой болью в левом боку – но он все еще мог дышать.
Один из двух мальчишек, видимо, посмелее, наклонился, подняв грубое лезвие, брошенное в яму вместе с ним. Второй держался за его плечо, словно не понимая, что происходит.
Оба были выше ростом, и старше. Тот, кого потом назовут Арго, смотрел на них снизу вверх, моргая одним глазом, и зачем-то считая вдохи – он умел считать только до трех, и счет все время повторялся.
Тех, с кем он уже дрался сегодня, было значительно больше, чем он смог бы сосчитать. Видимо, фигуры на краю ямы решили выяснить, сколько боев сможет пережить маленький упрямец, прежде чем сдохнуть – не понимая, что он вовсе не собирается умирать, пока ему есть, кого ненавидеть.
Лезвие дернулось вперед. Выпад был неловким. Тот, у кого все еще не было имени, отступил на шаг, и рассмеялся, хрипло и жутко, обнажая залитые алым редкие зубы – не потому, что ему было смешно.
Сил на крик больше не было. И нужно было еще вдохнуть, чтобы прыгнуть…»
Воспоминание Арго ударило Мириам, хлестнув невидимой ладонью по лицу и сердцу. С трудом удержавшись на ногах, она подняла глаза на его лицо – неподвижную жуткую маску, под которой, в бурлящем вихре цветов, проступали черты ребенка. Кто-то из молодых людей перед ними упал. Восклицания повисли в воздухе, а Мона внезапно села прямо на бетон, хватаясь за Мари и прижимая вторую руку к глазам.
– «Что он сделал?» – Сообщение Би прервало эффект от увиденного, словно порыв ветра, сдувший лишние мысли. – «Похоже на взрыв звуковой гранаты.»
– Хуже! – Вслух ответила Мириам, и дотронулась до его плеча. – Арго!
Призрачное лицо растаяло. Арго расправил плечи и открыл глаза, как и раньше, полные тоски.
– Этого ты хотел?! – Закричала Мириам, поворачиваясь к Айсу. – Ты доволен!?
Она запнулась, чувствуя, как ее захлестывает злость, причин которой она не понимает.
– Зачем он… так? – Айс обнял двух подростков, стоящих ближе всего к нему, и с трудом держащихся на ногах.
– Потому что у него не было выбора! – Выкрикнула Мириам, чувствуя, как к злости добавляется стыд, за этот крик, за свой срывающийся голос. – Он был ребенком! Хотели увидеть?! А теперь собирайтесь…
Она замолчала, переводя дыхание.
– Прямо сейчас? – Деловито спросила Мари, видимо, первой пришедшая в себя.
– Нет… есть еще немного времени. – Мириам взглянула на восток, где, сквозь скелеты городских башен уже просвечивал расплавленный металл восходящего солнца. – Всем нужно поесть, и начать собираться, очень быстро. Вы, трое, вы же сможете сделать так, чтобы все поторопились?
Мари кивнула, вытянула из-под ворота туники металлический медальон на тонкой цепочке, болтавшийся у нее на шее – и над полем разнесся тонкий свист.
– Завтрак! – Выкрикнула она. – Хватит реветь, поднимайтесь, кто там упал. Завтрак!
Айс ответил ей таким же свистом. Собравшись вокруг Мари, подростки уходили от бетонной полосы, оглядываясь на неподвижно замершего Арго. Их цвета были цветом его воспоминания, страхом и болью, будто отразившимися в огромном живом зеркале, и сейчас преломляющимися, дробящимися – словно солнечный луч, играющий в россыпи стеклянных бус.
– Как помочь ему? – Всхлипнула Мона. Айс, подошедший ближе, вопросительно взглянул на Мириам. Кроме них и Арго рядом уже не было никого.
– Делайте, что мы скажем. – Мириам с трудом оторвала взгляд от глаз Арго, от его цветов, меняющихся с каждой секундой, затягивающих в водоворот памяти, мелькание страшных образов, поглотивших гладиатора.
– Раньше так не было. – Тяжело уронил Арго, и Мириам вздрогнула. – Думал, что уже ничего не помню. Но она починила все хорошо. И было достаточно времени, чтобы подумать.
– Мона усилила воспоминание. – Прошептала Мириам в ответ. – Все видели, не только я.
– И ты тоже? Не хотел… показывать.
– Видимо, уже нельзя иначе. Я бы все равно увидела.