– Да, не можешь. Твои хозяева держат это в секрете и ни на что уже не надеются. Но ты ждал. – Би обернулась и посмотрела на вход в шатер. – Да и те люди под стенами, они тоже все еще ждут, правда?
II
После полумрака купеческого шатра утреннее солнце, висящее над тентами, казалось невыносимо ярким. На площади, под столбом, дралась уже другая пара – тучный мужчина против высокого и худого. Они вяло обменивались ударами и пинками, толпа разочарованно свистела.
Мириам крепче сжала ладонь Тани и в который уже раз проверила, на месте ли тяжелый кожаный кошелек, один из двух, выданных им Джеффри. Второй висел на поясе у Би, рядом с игольником, и за него она не очень опасалась.
– Нужно будет купить поесть, – сказала Мириам, когда они протолкались через толпу на краю площади и вышли в относительно пустой ряд, заполненный лотками с инструментами и мелкими запчастями для каров. – А то с утра одни яблоки…
– Да, – задумчиво ответила Би. – Слушай, а это действительно так много денег?
– Да, очень. Я никогда столько не видела. Тысяча кредитов – это почти небольшая ферма, мой двор стоил меньше. А мы договорились продать батареи за…
– Я ни черта не понимаю в фермах.
– Как? Ты же так хорошо с ним говорила!
– Мне раньше приходилось много общаться с купцами. Я знаю, что такое кредит и сколько он может стоить, но никогда ничего за них не покупала.
– Я тоже, – не выдержала Таня. – Я их только иногда видела. А за них можно купить все, что тебе угодно, да? А почему ты сказала, что Атланта их бросила?
Би только вздохнула.
– Купить можно не все, – сказала Мириам. – А про Атланту не нужно спрашивать, ты же сама видела, этот человек не хотел о ней говорить.
– Но Би все равно спросила.
– Ей можно. – Мириам снова взяла ее за руку. – Рок, пошли, нам еще нужно вернуться и заплатить за стоянку.
– Еще немножко! – отозвался тот от прилавка с ножами.
– Пошли немедленно. Таня, бери Тони.
– Конечно. А что мы купим?
К стоянке они возвращались другим путем – не через центральные ряды базара, а в обход. За разрозненными прилавками, разбросанными все реже и реже и торгующими старыми, совершенно ненужными на вид вещами, начинались палатки беженцев, расставленные очень плотно и без малейшего порядка. Узкие проходы между ними путались и прерывались, из-под брезентовых и полотняных тентов поднимался дым, кое-где горели костры, у которых собирались обитатели палаток, чтобы приготовить свой нехитрый завтрак. Пахло человеческим потом и выгребной ямой. Би аккуратно обходила беженцев, сидящих прямо перед своими палатками, несколько раз отстраняла людей, идущих навстречу, и пропускала вперед Мириам с детьми, чтобы снова обогнать их через несколько шагов. Беженцы оглядывались ей вслед, некоторые вставали, провожая ее взглядами, но большинство предпочитало заниматься своими делами – есть, спать, разговаривать у костров или просто сидеть у своих палаток, глядя в пустоту.
Этот путь оказался длиннее, но легче. Никто не мешал идти, и когда впереди за палатками мелькнули знакомые очертания каров, Мириам вздохнула свободнее.
Они прошли мимо ряда бетонных блоков, огораживающих большую стоянку, миновали тяжелые грузовики, видимо принадлежащие городским купцам, и вышли к ряду трейлеров, в конце которого, на каре Би, сидел Кейн, по своему обыкновению положив винтовку на колени.
– Извини, что так долго, – сказала Мириам. – Но мы еще искали…
– Не страшно, – мягко сказал Кейн и спрыгнул с кара. – Я столько всего отсюда увидел.
– Что увидел? – спросила Мириам. – Опять облака?
– Нет. На этот раз людей.
– Людей?
– Ну да. Палаточный городок. Там все кипит, каждую секунду что-то происходит, меняется чья-то жизнь, что-то теряется или становится иным. Это красивее облаков.
– Красивее?
– Познавательно, – сказала Би и кивнула в сторону содержателя стоянки, спешащего к ним в сопровождении охранника. – Он не создавал проблем?
Содержатель подбежал к ним и замер, стараясь отдышаться. На его обширной лысине блестел пот, и Мириам отчаянно пыталась вспомнить, как его зовут. Он представился Смитом, но имени своего, кажется, так и не назвал.