– Нет, я… – Монах шагнул вперед, глядя на Хокс, и оказался спиной к своим спутницам. – Я никого не спас. Я только убивал. Моя вина в том, что рейдеры расстреляли этих людей. Я начал первым, и они просто не поняли…
– Что?
– Они выстроили их у машин. Я начал стрелять первым, а они решили, что это кто-то из них, из миссии.
– А у тебя был выбор?
– Нет. Угол, дистанция и ветер оказались оптимальными. Я мог бы дождаться тебя, но не знал точно, кто ты, что сможешь сделать и сколько у меня времени.
– Тогда ты не виноват. – Би склонила голову. – Ты сделал то, что мог.
– Я знаю, но все равно чувствую вину. Это как если бы я был путником, случайно стронувшим с места камень в горах, ставший причиной лавины. Виновен ли я в том, что она уничтожила город? Я знаю, что нет, но чувствую, что да.
– Впервые за все время я поняла тебя, монах, – сказала Би и откусила кусок яблока.
Только тогда Мириам осознала, что свое она до сих пор держит в руках.
– Это потому, что мы, видимо, наступаем на одни и те же камни, – ответил Кейн.
Этот вечер был странным, не похожим на другие, проведенные в пустыне. Ветер нес из долины запахи человеческого жилья, дыма, коровьего навоза и мяса, поджариваемого на углях. Солнце наполовину спряталось за облачную шапку над Хоксом, и длинная огненная полоса сияла, превращая стекла и гребни крыш под ней в кучу блесток.
Еще до того как сварилась каша, Кейн взял корзинку с остатками яблок и отнес фермерам, остановившимся за скалами. Вернувшись, он молча уселся, прислонился спиной к стволу, разложил на плаще перед собой свою винтовку и принялся ее разбирать. Тони неожиданно уселся с ним рядом и стал сосредоточенно наблюдать за его движениями.
– А тебе можно есть мясо? – спросила Таня у Кейна, помешивающая кашу длинной ложкой.
– Да, – ответил тот, не поднимая головы.
– А почему?
– Потому что никто не смог мне запретить.
– Но ты же монах!
– Я монах, который ест мясо.
– И ходит с ружьем?
– Да, с ружьем и в шляпе.
Таня засмеялась:
– Я думала, монахи серьезные.
– Грустно быть таким.
– А во что ты веришь?
Кейн с сухим щелчком отсоединил прицел от винтовки.
– Ни во что.
– Как это? – удивилась Таня. – Разве монах не должен быть верующим?
– Монах – это человек, который отказался от обычной людской жизни ради своей цели. Вера тут ни при чем.
– Так в Бога ты не веришь?
– Нет, не верю.