– Можно я у тебя тут посижу? – спросила она шепотом.
– Тебе совсем не хочется спать?
– Хочется, но я так… мне никогда не приходилось спать прямо под небом. И на песке.
– А ты просто ложись и не старайся заснуть.
– А сюда никто не подкрадется?
– Нет. У Би в машине стоит такая штука, которая видит все живое вокруг, очень далеко. Никто не подкрадется, а если все-таки окажется близко, то у меня под подушкой пистолет.
– Правда?
– Конечно. – Мириам продемонстрировала рукоять игольника.
– Он заряжен?
– Да, разумеется, двадцать восемь иголок.
– Ты стреляла в людей?
– Да.
– И убивала?
– Как-то пришлось.
Таня хотела спросить еще что-то, но так и не сделала этого. В сумерках Мириам видела только ее силуэт на фоне розового неба.
– Ложись, – сказала она наконец. – Ты же не будешь сидеть так всю ночь.
Таня легла на ее одеяло, лицом к ней, и прошептала:
– Скажи, ты молишься перед сном?
– Нет. – Мириам удивилась.
– А я… забыла. Мы всегда читали молитву перед едой и сном, но у меня в голове все словно смешалось. Я плохо помню слова и сейчас не знаю, что нужно говорить. Как ты думаешь, Бог может обидеться на то, что я пропустила молитву?
– На меня он никогда не злился. И вообще, я думаю, что он с маленьких не взыскивает.
– Я не маленькая. Я самая старшая в миссии…
– Не бойся. Мама как-то говорила мне, что для настоящей молитвы слова не важны. Ее можно сказать по-своему, и если искренне, то Бог тебя поймет.
– Своими словами?
– Да. Просто тихонько скажи то, что всегда говорила, но по-своему.
– Думаешь?
– Попробуй.
Таня еще несколько мгновений собиралась с духом, потом глубоко вдохнула и зашептала:
– Господи, пожалуйста, защити меня от всего страшного и ужасного, помоги тем, кто со мной и всем хорошим людям, дай нам пережить эту ночь. Аминь. – Она снова вздохнула. – Да, наверное, так правильно. Теперь можно спокойно спать, правда? Ты что, плачешь?
– Да, просто вспомнила кое-что. Давай спать.