Он снова отпустил каменный овал. Тот опять упал к ногам в ручье. На нём так же там-сям струилось подобие крови, создавая разводы в воде. Оглядел музыкальную руку, будто ещё удерживающую камень. И увидел на ладони остаток таинственного природного изделия, небольшой величины. Вынул пустую коробочку из-под обручального кольца, по цвету схожим с камешком, и положил кусочек туда. Оставил пока воображаемые колки в покое. И двинулся прежним путём, осознавая, для чего он хранил коробочку у сердца до сих пор. «Оно, – шепталось про себя с осторожным чувством, направленным на будущее, – оно, то вещество, то самое, и место ему подходящее»…
25. Продолжение про злодея
Первым, кто встретился злодею на пути в Муркаву, оказался Мирон-Подпольщик, он же язычник-христианин, оставляющий следы из капель воды, что обильно стекали с его непромокаемой одежды на песчаную тропинку. Тот шёл осмотрительной поступью и пытливо оглядывал всё, что попадало на глаза. Вместе с тем, творческая печать не сходила с его чела. Оно выражало чистое вдохновение.
– Вы, наверное, тот, кого я ищу, – воскликнул злодей, округляя ноздри, как бы учуял долгожданную удачу. И на его физиономию упал жгучий оттенок упования на остро желанный успех.
– А?
– Вы, пожалуй, архитектор, это легко угадать по лицу, а у меня для вас есть исключительной важности заказ.
– А. Нет. – Мирону пришлось отвлечься от сугубой сосредоточенности. – Нет. Но тоже имею дело с каменными материалами. Скульптор я. И знаете, в последнее время действительно беру заказы. Исключительно важные. На надгробия. Эпитафии высекаю. Если у вас есть таковая неминучая необходимость, давайте договариваться.
– Эпитафия. Надгробие. Вы считаете, будто для меня уже настал такой неминуемый час?
– Не знаю. Будете заказывать?
– Спасибоньки. Пока не надо. Подожду. А где мне отыскать архитектора? Ведь вы наверняка знаете о нём. Родственные души, так сказать.
– Не могу знать. Нездешний я. Сам потерял кой-кого. Коня лишился. Да непростого. Редкой изабелловой масти. Не попадался ли он там, где шли?
– Нет. Но если попадётся, скажу. Только вас тоже придётся найти.
Мирон-Подпольщик вяло качнул мощной рукой, ударившись кистью о штихеля в кармане, затем поднёс её ко рту, облизнул и ещё покачал, но подалее от туловища. «Найду, – бубнил он про себя, – найти. Что такое – найду»?
Вторым, кто оказался на пути злодея, спустя примерно полчаса, был возница. Тот двигался пешком рядом с конём изабелловой масти.
– О, – говорит злодей, – конь! Должно быть, он тот самый, потерянный. А где этот чудак-ваятель, высекающий эпитафии на могильных камнях? – Он развернул тело назад и попрыгал ввысь до предельных возможностей, чтобы попытаться углядеть ушедшего мастера каменного искусства.
Возница и конь остановились одновременно, с любопытством оглядывая странного типа, так живо разговаривающего с самим собой.
– Ах, да, – обратился теперь странный тип к вознице, – Мне тут встретился один человек. Слегка вымокший, хоть, вроде, не было дождя. А наружность у него творческая такая… да… он пожаловался, будто потерял коня изабелловой масти.
– А. Нашёлся, значит, потерянный. Прямо тяжесть от сердца отлегла.
– Вот и я говорю. Нашёлся конь.
– Нет. Человек потерянный нашёлся. Я понял, о ком речь. Его-то, пропавшего уже который день, вся Думовея ищет. Та, что трезвая. Вот ведь чудненько всё вышло. Благо, что он сам отыскался.
Конь фыркнул и выдал согласное ржанье.
– Значит, нашлись оба, – злодей снова развернулся и указал в противоположную сторону, – он там, недалеко, идёт медленно, можете догнать. Обрадуетесь тоже оба.
При этом злодей до предела сморщил свой лоб от удивления по поводу оказания несвойственной ему доброй услуги.
26. Возвращение
Поисковики закончили совещание. Они чётко определили направления и собрались исполнить задуманное. Тут гуси загоготали, вытянув шеи в едином направлении.
Люди устремили туда любопытствующие взгляды. Приближался Мирон-Подпольщик. Довольный, хоть и не совсем обсохший.
– Ты где пропадал? – первой молвит Татьяна Лукьяновна вместе с оханьем и опусканием гладеньких рук плетьми, позабыв об излюбленных добавочных словах.
– Пропадал?
– Так ведь двое суток ты никому не попадался на глаза, – говорит Денис Геннадиевич. – Или трое? – Сочли, если тебя не слопал лев, тогда ты вообще в глубокое подполье подался. Невидимое. На всякий случай поискали подкопы в твоём обиталище. Потом всё село на ноги подняли. А возница наш не переставал недоумевать. «Отдал ему коня, говорит, конь вернулся, а седока нет, обычно, говорит, мой конь седоков не теряет».
– Полно шутить. Конь действительно куда-то исчез. Оставил его всего-то на минуточку. А я пешком пришёл. Тут рядом ведь. Часика три, небось, прошло-то за всю мою прогулку…