Это была первая неделя июня и конец моей третьей недели в Англии.
Легкий ветерок ласкал мои обнаженные руки и ноги, я держала в руках старую фотографию и сотрясалась от смеха.
– Дай сюда, – потребовал Роан. – Каро, ты за это поплатишься.
Та, одетая в легкое летнее платье, по-прежнему закрывающее все, кроме рук и шеи, хихикнула.
– Извини. Но мне показалось, Эви будет интересно увидеть тебя с этой стороны, чтобы она не думала, что ты идеальный.
Я фыркнула и бросила на него озорной взгляд:
– Оставлю это себе.
Как и в прошлое воскресенье, Роан взял выходной, чтобы вместе со мной прогуляться по пляжу. Учитывая, что за последнюю неделю мое влечение к нему только усилилось, я сочла благоразумным пригласить Каро с нами. Шедоу резвился на берегу, развлекая нас.
А потом Каро показала старую фотографию Роана. Она сказала, что на этом фото ему четырнадцать.
Когда-то Роан был длинноногим тощим подростком с большими ушами. О, и на фотографии он был в костюме Человека-Паука.
Насупившись, Роан повернулся к Каро:
– Папа и мама заставили меня надеть этот костюм на твою дурацкую вечеринку по случаю дня рождения, потому что ты любила Человека-Паука. Я натерпелся тогда из-за этого, и вот как ты меня отблагодарила.
Она захихикала еще громче.
Поняв, что не добьется от сестры раскаяния, он посмотрел на меня сощурившись:
– Дай сюда. Я уничтожу улики.
– Нет! – я спрятала фотографию за спиной. – Она бесценна.
– Эви, дай сюда, – повторил он, приближаясь ко мне.
Спотыкаясь, я зашла в море, держа в одной руке сандалии, а в другой – фотографию, так, чтобы он ее не достал.
– Тебе придется сразиться со мной за нее.
Что-то промелькнуло в его глазах:
– Вызов принят.
Внезапно он подскочил ко мне, загоняя меня дальше в море, мои ноги погрузились в мокрый песок, вода дошла до икр. Роан одной рукой обнял меня за талию, прижавшись ко мне телом, а другой попытался дотянуться до фотографии за моей спиной.
До этого момента я смеялась.
Все веселье пропало, как только моя грудь прижалась к его твердой груди.
Мы оба замерли от прикосновения, глядя друг другу в глаза.
Щеки Роана покраснели, и он с усилием сглотнул. Его голос был хриплым, он практически умолял:
– Дай мне, Эви.
Пошлячка внутри меня ахнула от этой просьбы.
Роан зажмурился, еще крепче обнял меня и издал легкий стон. Когда он открыл глаза, то хрипло пояснил:
– Фотографию. Дай мне фотографию.