— Это отдает пассивно-агрессивным расстройством, ты не находишь? — Стелла и сама понимала, что ее тон очень далек от «безропотности и готовности выразить благодарность». Интересно, каких еще сюрпризов ждать от сегодняшнего вечера? У нее и так уже голова шла кругом.
Мама помахала рукой.
— Я просто хочу, чтобы сегодня вы, молодежь, не сидели уткнувшись в свои телефоны.
— Мне тридцать шесть лет, Маргарет. — Джордж взял ручку и нацарапал на стикере свое имя. — Это так, к слову. — Он оторвал стикер от пачки и передал ручку и стопку листков с клейким краем Стелле.
— И, кстати, мама, экраны царапаются, — сказала она, но все равно написала свое имя на листке. — И я уверена, что к концу вечера тебе на это кто-нибудь укажет.
— Я специально положила пузырчатую пленку. Джордж опустил свой телефон в таз, отступил назад и театрально присвистнул, глядя на тещу.
Она перестала поправлять пленку и подняла голову:
— Что такое?
— От вас сегодня глаз не оторвать, Маргарет, — проговорил Джордж. — Какая бесподобная тиара.
Мать прищурилась.
— Как же, разве вы не помните, что мистер Аулиш страдает по леди Брокенхерст? — напомнил зять.
— Джордж! Тише! — Мать бросила беспокойный взгляд в сторону гостиной. — Только не в присутствии Стеллы. К тому же ты невнимательно прочел свои инструкции — это тайная, благоговейная любовь. Преклонение слуги перед госпожой. Никакой пошлости.
— По мне, так звучит довольно пошло, — заметила Стелла. — К тому же я уже все знаю: Джордж рассказал мне в машине.
— Перестаньте оба! Исполняйте свои роли как положено. — Мать сложила руки на груди. — Теперь идите поздоровайтесь с гостями, а потом уговорите отца спуститься.
— Спуститься? — переспросила Стелла.
— Он сидит наверху.
Стелла нахмурилась.
— С Голди. — Мама принужденно улыбнулась. — Вы заметили, что она больше не лает, когда кто-нибудь приезжает? Только поднимает голову, прислушивается и снова кладет ее около ног отца. Бедняга.
— Мама! Почему отец не спускается?
— Причин для беспокойства нет. — Мать понизила голос: — Но присматривай за ним сегодня.
Стелла покачала головой:
— Как это понимать? Он здоров?
Мать снова натянула на лицо улыбку.
— Он просто немного не в себе, совсем чуть-чуть.
— Мама! — Стелла встревожилась и выпрямилась: «не в себе» значило «в своем репертуаре и даже хуже обычного». — Что случилось с папой?
— Ровным счетом ничего. Что за глупые вопросы ты задаешь? — Мать посмотрела за спину дочери. — Мне нужно пойти проверить холодные канапе. — И в своих туфлях с каблуком-рюмочкой она выскользнула из прихожей.
— Так что же все-таки с Томми? — спросил Джордж.
— Оставь ее, — резко сказала Стелла, которую это тоже беспокоило.
Мать вернулась с кухни.
— Канапе готовы.