— Это не к добру, да? — спросила Стелла.
— Определенно.
— Спасибо! — Стелла стукнула по рулю. — Я поделилась этим с Грейс, но она повела себя так, словно люди каждый день пишут друг другу такие эсэмэски.
— Как твои сеансы?
— Давай не будем.
Джордж кивнул.
— Ты собираешься спросить Хелен, что значит это странное сообщение? Можешь попробовать сегодня поговорить с ней.
— И что я ей скажу? Мы теперь видимся только на похоронах.
— Хелен нормальный человек, — проговорил Джордж, — просто она другая.
— Вот именно, — ответила Стелла. — Бог знает, с чего она вдруг стала радоваться моему существованию.
Они еще помолчали. Джордж размышлял, приятное ли это молчание. Какие признаки у приятного молчания?
Джордж подумал и решил, что не испытывает неловкости. Пока.
Но ситуация может легко измениться. Лучше держаться безопасных тем.
Он повернулся к жене.
— Кто сегодня будет на вечеринке? Я знаю этих людей?
— Похоже, что мамина подруга Адель придет со своим сыном Скоттом. — Стелла постучала пальцами по рулю. — Черт ее знает зачем. Я узнала, что у него дом с пятью спальнями в Дидсбери, хотя соседи категорически против запланированной перестройки подвала под жилое помещение.
— Скотт? — Джордж попытался подобрать ему характеристику. — Это тот, которого ты ненавидишь?
— Не то чтобы ненавижу. Просто он меня раздражает. Он владелец недвижимости — работа у него такая. — Стелла наигранно поежилась. — На вопрос, чем он занимается, Скотт отвечает: «Я владелец недвижимости». Теперь ему принадлежит еще и отцовский магазин, то есть магазин Нейтана. Он арендодатель.
— Этот самый Скотт вроде лишил тебя девственности? И в нем есть особая искра?
Стелла, явно удивившись, скользнула по мужу взглядом:
— Не думала, что ты это помнишь. Да, он всегда намекает выразительным взглядом, что видел меня голой в пятнадцать лет. Тебе не кажется, что тут есть что-то нездоровое?
— Не знаю, что предписывает по такому поводу этикет, — сказал Джордж. — Я никогда не видел пятнадцатилетних девочек голыми.
А про себя подумал: «Иногда это считается недостатком, но в данном случае явно должно стать знаком почета».
Стелла переключила передачу.
— Какую роль ты играешь в пьесе?
— Дворецкого. Я предан твоему отцу и влюблен в твою мать, так что ничего из ряда вон. А ты?
— Я Агнес, румяная горничная. Когда я была юной девушкой, Брокенхерсты спасли меня от нищеты. — Стелла произнесла это на полном серье-зе. — Они нашли меня на самом дне; я пыталась обменять своего ребенка на хлеб или что-то вроде того.
— Отлично. — Джордж искал что сказать. — Я кое-что знаю о тебе. О твоем фартуке.
— Правда? И что же?
— Не помню.