— Успокойся, Томми.
Муж стоял в дверном проеме; сзади, как всегда, медленно тащилась Голди.
— Мало ему того, что он завел новомодную кофемашину, поставил столики и начал продавать гречку. Теперь там нельзя купить даже туалетную бумагу, не говоря уже о заварном креме. Но магазин семьдесят лет, с тех пор как отец открыл его, назывался «Бакалея на Коул-стрит». Нейтан не имеет права менять его имя.
Маргарет положила руку на плечо Томми.
— И какая отвратительная вывеска в псевдо-французском стиле: «А-ля Jardin»! Что еще за аля-улю? Чем ему не угодило старое название? Нет, это просто невозможно.
— Но ведь теперь это его магазин, Томми. Мы отдали Нейтану свой бизнес, и он может называть заведение, как ему нравится. И я думаю, что имеется в виду «Le Jardin[2]».
— Да кем он себя возомнил? Шарлем Азнавуром? Джо Дассеном?
Маргарет поджала губы. Когда они с Томми переехали в дом напротив магазина, она не подумала о том, какую роль сыграет такое соседство, если они уйдут на пенсию. Глупо было надеяться, что можно жить рядом с тем местом, куда вложил так много сил, и не обращать на него внимания, когда порой, сидя перед телевизором в гостиной, слышишь звяканье колокольчика над входной дверью.
— Неужели это название не кажется тебе ужасным? А ты видела чипсы, которые Нейтан теперь продает? По четыре пятьдесят пачка!
— Ты уже изучаешь ассортимент, Томми? Мы ведь это обсуждали — не трави себе душу.
— Я гулял с Голди, и она рвалась с поводка, хотела войти. Ей трудно: она не понимает, почему больше нельзя заходить в магазин. — Томми наклонился и погладил собаке уши. — Всю жизнь это было ее любимое место, и теперь она в растерянности.
Маргарет ничего не ответила.
— Кроме того, чтобы узнать про чипсы, заходить внутрь вовсе не обязательно: они выставлены в поющей и пляшущей витрине и освещены ярче, чем рождественская елка. Четыре пятьдесят! — повторил Томми. — Уму непостижимо!
— Нейтан говорит, что они предназначаются для особых случаев.
— Какой дурак выложит за чипсы такие деньги?
— Однако их покупают. — Маргарет мягко положила ладонь на руку мужа. — Естественно, Нейтан хочет внести свой вклад. Помнишь, как ты в первую очередь переместил прилавок?
Но Томми ее не слушал.
— Я оказал Нейтану услугу, передав ему свой бизнес, но я не разрешал менять магазин до неузнаваемости.
Маргарет погладила мужа по спине.
В каком-то смысле это была ее вина — как и всегда. Прошлой зимой Хелен рассказала ей, что Нейтан попал под сокращение в своем агентстве недвижимости, а Томми в это время начал жаловаться, что больше не может так много трудиться и хотел бы перейти на более щадящую работу. И Маргарет предложила убить сразу двух зайцев.
Идея всем показалась превосходной. Нейтан записался на курсы розничной торговли, где узнал о реновации, исследованиях рынка по демографическим группам, лучших показателях доходности при ориентации на более состоятельные группы населения, и, с точки зрения Маргарет, пуще прежнего был похож на риелтора.
Но Маргарет не предвидела конфликт в супермаркете, так же как и смену названия магазина.
В самом деле, что еще за «Le Jardin»?
— Именно потому ты и должен отступить. Подобным бизнесом может управлять только один человек. А вы — два альфа-самца, сцепившиеся рогами.
Томми взял жену за руку и погладил ее кожу большим пальцем.
— Я все еще альфа? Даже сейчас?
— Конечно. Такова твоя природа, это не проходит.
На следующий день Томми бесцельно слонялся по дому и производил на удивление много шума. По раздававшимся время от времени сверху звукам елозящего по полу стула Маргарет предположила, что муж снова принялся за давнишнюю затею — проверял на сайте «Советы путешественникам» информацию о каждом ресторане, который когда-либо посещал, и каждом отеле, где хоть раз останавливался.
Только бы он снова не стал писать в местный муниципалитет — это всегда заканчивалось плохо.
Через некоторое время Томми спустился на первый этаж к чаю.
[2] Сад (фр.).