— А кто это, Скотт?
— Ну, ты его знаешь — сын Адель, тот, что скупает недвижимость. Сейчас он живет в доме с пятью спальнями в Дидсбери[3] и перестраивает подвал под жилое помещение, хотя соседи протестуют. Сочувствую им. Кому нужно больше пяти спален? Помнишь его? В детстве вы вместе играли в песочнице. Его жена держит магазин модной одежды для детей на Бертон-роуд.
Стелла не ответила.
— Вы еще ездили на велосипедах, пристроив на спину тазики для стирки, и изображали из себя черепашек-ниндзя.
— Ах да, конечно… А что Скотт забыл на твоей вечеринке?
— Он сопровождает мать — это очень трогательно. К тому же ему теперь принадлежит здание нашего магазина. Он выкупил у предыдущего владельца всю Коул-стрит и окрестности.
Стелла ничего не сказала.
Маргарет тоже помолчала.
— А твоя сестра приготовит свои фирменные конвертики с лососем.
— Кто бы сомневался. Какая молодец.
Маргарет прищурилась.
— Мы, разумеется, заказали доставку закусок…
— Надо же.
— …но, если ты хочешь принести свое коронное блюдо, я не возражаю.
— Спасибо, мама. У меня нет коронного блюда.
— Я просто хотела дать тебе возможность похвастаться своими кулинарными способностями.
— А Питу ты тоже предоставишь такой шанс или только нам с Хелен?
А это разумно, подумала Маргарет.
— Считаешь, Пит захочет что-то приготовить?
— Нет, просто интересуюсь.
Маргарет задумалась. Может, нужно и Питу предложить внести свой вклад? В конце концов, ее сын гей — очаровательно и современно, не так ли? Правда, это несколько размывает правила. Она собиралась назначить Пита главным по бару — бросать в бокалы кубики льда и ломтики лимона; может быть, отправить его за дополнительными садовыми стульями в подвал. Но надо ли попросить его что-то приготовить?
И Маргарет решила поинтересоваться у сына, за что он хотел бы отвечать на вечеринке. Пусть сам выберет, какие обязанности ему по душе — мужские или женские.
— Нужно что-нибудь принести? — спросила Стелла. — Я имею в виду из «Теско» или даже «Маркса и Спенсера». Я готова раскошелиться ради вашего юбилея, мама.
— Нет, спасибо, — чинно ответила Маргарет. — Если нам понадобится еда, то мы купим ее в нашем магазине.
— В «Le Jardin»? — В голосе Стеллы слышались то ли вопрос, то ли насмешка, даже издевка.
— Да, — твердо произнесла Маргарет. — Именно там.
Она попрощалась и повесила трубку, размышляя, почему у нее никогда не получается нормального разговора с младшей дочерью — та всегда ершится.
Затем Маргарет позвонила Питу. Он не взял трубку, но это же понятно: мальчик был настолько занят работой со своими лондонскими инвестициями — так она называла про себя его занятие, хотя не знала даже подробностей его деятельности, — что мать и не ожидала от него официального ответа на приглашение. К тому же он уже сказал ей: «Буду обязательно, мама».
Маргарет поставила галочку в графе «Подтверждение», затем помедлила над графой «Спутники» и написала вопросительный знак. Она надеялась однажды и там поставить галочку. И тогда, может быть… Говорят, мать на однополых свадьбах почитают как королеву. Не то чтобы она представляла бракосочетание Пита… Он был неулыбчивый, с ничем не примечательной внешностью, и Маргарет переживала, что по этой причине сын останется холостяком. Глядя на него — толстеющего в талии, всегда в вытянутых джинсах и застиранных фуфайках, — никто бы не подумал, будто он гей.
Пит в своем роде был так же непостижим, как Стелла. Так что, слава богу, хоть Хелен лишена причуд — старшую дочь, единственную из троих детей оставшуюся в Манчестере, Маргарет, по крайней мере, понимала.
[3] Окраинный район Манчестера.