— Но про Пита всегда в первую очередь.
— Конечно. Видимо, его новый бизнес идет хорошо. Не знаю, чем он занялся на этот раз, может, производит грелки для копыт единорогов или изобрел суперлекарство от ожирения, но Пит обещает вернуть маме с папой долги и даже выкупить здание магазина у этого ушлепка Скотта и подарить его отцу.
— Не слышала такого слова, — засмеялась Хелен, — но Скотту оно очень подходит.
Стелла взглянула на нее.
— Ты тоже так думаешь?
— Разве это не очевидно всем и каждому?
— Тогда тебе понравятся мои откровения. Когда-то я с ним спала, он лишил меня девственности. — Стелла почесала губы. — Но все произошло чисто формально: мы были на улице, в пальто и джинсах, так что никакой романтики.
— Ух ты. — Брови сестры изумленно взлетели. — Это надо переварить.
— Вот так-то…
Хелен подняла руку, останавливая ее.
— Погоди. Понимаю, что сейчас не время, но — с ума сойти. Неужели Скотт?
Стелла взяла Хелен за руку.
— Давай вернемся к тому, что ты в полной заднице. В чем я сомневаюсь, поскольку у тебя есть сушилка для салатных листьев.
Хелен сразу же перестала смеяться.
— А что, бытовая техника — признак благополучия?
Стелла сделала жест, явно говорящий: «А разве нет?»
— Одной сушилки для счастья мало.
Стелла скептически подняла бровь.
Хелен глубоко вздохнула.
— Сегодня я опоздала, потому что не было сил вылезти из постели. Буквально не могла заставить себя пошевелиться. — Хелен намеренно смотрела в глаза сестре. — В душе я прямо кричала на себя, что надо вставать, но не сумела. — Хелен и сама удивилась, что рассказывает это таким невозмутимым тоном. — Меня парализовала ненависть к себе, и я лежала пластом, отчего только больше презирала себя. Думаю, у меня случился нервный срыв — напряжение копилось уже некоторое время, а сегодня я обнаружила одно неприятное обстоятельство, и у меня словно земля ушла из-под ног. В конце концов я признала, что не справляюсь со стрессом. Завалилась в кровать и накрыла голову одеялом. Вот почему я приехала поздно.
Стелла удивленно заморгала.
— Я сегодня не принимала душ, не чистила зубы, не кормила детей. Поэтому Чарли объелся конфет и бегал по дому с коробкой из-под обуви на голове.
Брови Стеллы поползли еще выше.
— Я не знаю, где Изабель, — продолжала Хелен, — и это меня пугает. Потому что я изо всех сил стараюсь не замечать этого и все равно ее люблю, как та мама в книжке, но сколько еще я буду себя обманывать? Она же форменный Кевин.
— Кевин?
— Да. Но главный вопрос — я сделала ее Кевином, или кто-то другой, или она родилась такой? Однако на самом деле это глупый вопрос, потому что все знают: виновата всегда мать.
— А что значит «кевином»?
— И ты еще говоришь, что твоя жизнь пошла под откос? — Хелен махнула рукой. — Мы с Нейтаном теперь общаемся предельно вежливо. Больше у нас не будет секса на разделочном столе на кухне. На прошлое Рождество мы договорились купить новый комод и обменяться небольшими подарками со значением. И он вручил мне книгу «Как обрести внутреннее спокойствие».
— Да ты что! — воскликнула Стелла.
Хелен перевела дух.