Сейчас Нэнси не догадывается, что он ее бросает. Ее можно за это простить.
Джордж остановил взгляд на крючке, висящем на бельевой веревке. Он блестел, раскачивался на ветру и без прикрепленной к нему пиньяты выглядел зловеще.
— Нэнси, мне надо с тобой поговорить.
— Я рада, что ты позвонил. Из-за того, что ты там находишься, я чувствую себя неуютно.
Джордж посмотрел на свои ноги:
— Мне становится не по себе. Из-за нас.
— Что?
— Это семейное торжество напомнило мне, что все еще свежо. Мне пока рано завязывать новые отношения. Нам нужно расстаться, пока мы не вросли друг в друга.
Нэнси ждала.
Ничего не говорила.
«Ты не виновата».
Этого он не сказал. Хотел, но не сказал.
— Я уже чувствую себя виноватым за то, что могу подвести тебя в будущем, хотя на самом деле я должен думать о себе. Мне нужно разобраться, чего я хочу, но я точно не хочу быть мерзавцем — ни сейчас, ни потом. Я немного увлекся, пора одуматься. Ради нас обоих.
Джордж подождал.
Через некоторое время он посмотрел на экран телефона, чтобы убедиться, что не нажал случайно на кнопку «Без звука».
Ничего.
Он снова приложил телефон к уху.
— С моей стороны нечестно продолжать с тобой отношения. Я еще не готов.
— Может, я сама буду решать, что для меня честно, а что нет? — Смех в голосе Нэнси исчез без следа.
— Конечно.
— Не говори мне, что не хочешь меня обижать, и не надо относиться ко мне как к ранимой женщине, которая спала с негодяем и он ее использовал; нечего делать вид, будто оказываешь мне услугу…
— Ничего такого. Просто я долбоеб. Ты заслуживаешь лучшего.
— Заслуживаю, — безучастно повторила Нэнси.
— Несомненно, — подтвердил Джордж.
— Бросая меня, ты хочешь выглядеть благородно и думаешь, если станешь поносить себя, твой поступок станет менее гадким?
— Конечно, нет. — О, Нэнси правильно оценила его поведение.
— Как ни обставь свой поступок, ты все равно выглядишь не героем, а полным дерьмом.
Такой поворот заставил Джорджа остановиться.
— Временно, если мы расстанемся сейчас.
— Нельзя быть дерьмом временно.