— Прости, что обидел тебя.
— Снова играешь в благородство? Для этого ты и звонил?
Они помолчали.
— Ты настоящий сукин сын.
Джордж заморгал.
— И ты еще жаловался мне, что мучаешься на этой вечеринке? Какой же ты эгоист! Решил напоследок выжать из своей сердечной подруги каплю сочувствия? Ничего не скажешь, возвышенный поступок!
С отчаянием глядя на дерево, Джордж сжал кулак и приложил его к стволу, почувствовал жесткую кору и подумал: вот бы ударить со всей силы, посмотреть, как захлещет кровь, ощутить отвлекающую боль.
Голос Нэнси чуть подобрел.
— Послушай, давай не будем ничего решать сегодня. У тебя выдался непростой денек.
— Я… — Джорджу было трудно следовать за рывками и поворотами этого разговора. — Если я не сделаю этого сейчас, то все так и будет продолжаться, а это неправильно. — Он снова приложил кулак к дереву. — Потому что я ленив. Так что, похоже, другого выхода нет. Мне нужно побыть какое-то время одному, иначе лет через пять я оглянусь назад и…
— Ну и пошел ты.
— Я не обижаюсь. Я это заслужил.
— Не говори, что не обижаешься. Мне не нужно твое прощение. И не смей через два года слать мне по ночам эсэмэски, когда выпьешь, а по телевизору не будет ничего интересного. — Тон ее голоса становился резче с каждым словом. — Знаешь, что родные твоей жены будут говорить о тебе, когда ты уйдешь?
— Нэнси! — сказал Джордж. — Я понимаю, что ты очень зла на меня.
— Что у тебя низкий лоб и короткие ноги. Джордж слегка ударил кулаком стенку сарая.
— Нет. — Джордж казался смертельно усталым. — Они скажут, что я непутевый, но им нет никакого дела до моих ног.
Джордж измерил лоб большим и указательным пальцами.
— Я не хотела, — сбавила обороты Нэнси.
— Знаю.
— Я пытаюсь быть жестокой.
— И я тебя за это не виню.
— Ты разбудил во мне все самое худшее.
— Я понимаю, тебе нелегко, — произнес Джордж.
— Надо же, какой понятливый. Надеюсь, теперь ты чувствуешь себя молодцом.
— Нэнси…
Она отключилась.
Джордж опустился на деревянную скамью возле кормушки для птиц.
Он был поглощен мыслями о том, что разговор получился отвратительный, хуже некуда, и не заметил, как зажегся уличный фонарь и к нему стали приближаться шаги.
— Кто такая Нэнси, Джордж?
41