И кортеж, теперь уже медленнее, двинулся в обратный путь – по Люстдорфской дороге, мимо кладбищ и трамвайного депо, до Куликового поля и на Пушкинскую. Здесь, на Пушкинской, ждала Алексяну наконец Ее Величество Одесса.
Дождь прекратился, а ветер, подувший с моря, разогнал сизые тучи, и в просвет между ними выглянуло солнце.
Выглянуло и… осветило город.
Да, конечно, разрушенный, растерзанный…
Да, конечно, заваленный обломками, битым стеклом, мешками с песком. Да, конечно, плененный.
И все же, несмотря ни на что, необыкновенный. Несмотря ни на что, прекрасный. Прекрасный, даже в глазах врага.
Алексяну опустил стекло и стал с любопытством осматривать «свою столицу»: голые ветки платанов, с которых осенний ветер еще не успел сорвать мохнатые орешки, причудливые венецианские окна Биржи, кариатиды у входа в гостиницу «Бристоль».
А кортеж уже въезжает на Думскую площадь и сворачивает на Николаевский бульвар.
Трудно сказать, что знал Алексяну об Одессе. Но он, доктор юриспруденции, был, несомненно, образованным человеком и наверняка не только слышал об этом городе, но и читал о нем. Теперь он видит его воочию.
Разглядывает по-хозяйски любимые нами с детства «изюминки» Одессы, словно присваивая их.
Вот здание Думы, украшенное статуями Меркурия и Цереры. Здесь Ролли училась когда-то кататься на маленьком двухколесном велосипедике. Вот курчавый наш Пушкин, так сильно смахивающий на еврея.
А вот и наш добрый старый Дюк, к которому с воплями радости мчался Янкале, когда заканчивались наконец ненавистные уроки скрипки в новом здании школы Столярского на Сабанеевом мосту.
Возле памятника Дюку Алексяну вышел из машины и долго стоял у истоков розово-серого гранитного водопада Бульварной лестницы.
О чем думал он, «новый хозяин» Одессы, стоя здесь, у Дюка?
О чем думал бронзовый Дюк, видя перед собой одного из тех, кто превратил его Одессу в «Город Антонеску»?
Но времени мало – день уже стал клониться к вечеру, и кортеж двинулся дальше. Вдоль бульвара. Мимо дворцов Маразли, Родоканаки, Эфруси, к завершающему аккорду Николаевского бульвара – Воронцовскому дворцу, ампирному шедевру Фрациско Боффо.
Более 100 лет назад этот дворец принадлежал одному из знатнейших вельмож России – Новороссийскому губернатору, графу Михайлу Воронцову.
Воронцов был третьим значимым «устроителем» Одессы – после дона Хосе де Рибаса и Дюка де Ришелье. О первых двух мы уже рассказывали, теперь поговорим немного о Воронцове.
Наш город многим обязан этому человеку[37].
Время правления Воронцова называют «золотым веком Одессы».
Как и его великие предшественники, всю свою жизнь Воронцов отдавал городу, тратя на его благоустройство даже собственные средства. Он строил дворцы, мостил улицы, сажал сады и парки. При нем был устроен этот пленительный Николаевский бульвар, при нем построены вдоль бульвара эти дворцы, при нем сооружена эта единственная в мире гигантская лестница.
При Воронцове была проведена в город питьевая вода с Фонтана, построена грязелечебница на Куяльнике, устроены библиотека и музей, заложен Ботанический сад. При Воронцове появился в Одессе первый пассажирский пароход, который так и был назван «Одесса». При Воронцове был поставлен маяк, на котором во время тумана ревел ревун, и в эфир шла морзянка: Одесса… Одесса… Одесса…
И для себя Воронцов построил в Одессе дом, не дом – дворец.
Белоснежный, над самым обрывом, с колоннады которого можно видеть Черное море – летом синее и искрящееся в солнечных лучах, а зимой – суровое, бурное, и по-настоящему черное.
Воронцов умер в Одессе в 1856-м. Благодарные одесситы возвели ему бронзовый памятник на Соборной площади. Гранитный постамент окружен чугунными цепями, и любимым развлечением для нас, детей, было качаться на этих цепях.
Знал ли Алексяну изначально, кому принадлежал дворец, или ему подсказал это Пыньтя? Скорее всего, что знал.
Иначе зачем бы он, спотыкаясь о горы мусора, казалось, без всякой надобности, бродил по этим заброшенным залам?
Что его здесь так привлекло? Какие тени мерещились ему здесь?
Высокая седовласая фигура графа?
Пленительный профиль его молодой жены – Елизаветы Ксаверьевны?
[37] «Прошлое и настоящее Одессы», Типография Л. Кирхнера, Одесса, 1894.