Оцепенел от нахлынувшего на него мерзкого смрада.
Оцепенел от захлестнувшего его страшного воя.
Оцепенел от месива человеческих тел, в котором угадывались и детские маленькие тельца. Эти маленькие особенно взбесили губернатора.
Ну, Никулеску, – «Футус мама луй!»
Набить жидовскими ублюдками тюрьму???
Нужно сказать, что Алексяну напрасно гневался на Никулеску.
Никулеску действовал по инструкции.
Подполковник Никулеску-Кока всегда действовал по инструкциям и согласно приказам. Мы помним, как он выполнил все ордонансы «Красной Собаки» – до последней буквы – «AD LITTERAM!».
Вот и касательно тюрьмы он действовал по инструкции № 14420 от 18 октября 1941 г., требующей «эвакуировать в городскую тюрьму всех евреев Одессы, независимо от пола и возраста…»
«Независимо от возраста» – значит, включая детей.
Инструкция была выпущена военным командованием Одессы – «Гурун» и основана на приказе вышестоящей инстанции – «Вранча», расположенной в Тигине.
Но Алексяну в данный момент не интересовали инструкции.
Гнев его касался другого.
Как и докладывал ему Никулеску, жиды действительно были заперты в тюрьме.
Тюремный замок был «забит». Но кем?
Разве это те «вооруженные и разоруженные», о которых шла речь?
Тюремный замок был забит бабами и жидовскими ублюдками!
«Почему здесь так много баб? – рычал губернатор. – Где мужчины? Где разоруженные жиды?»
Как он сможет объяснить все это безобразие Маршалу?
Алексяну повернулся на каблуках, и слова его прозвучали угрожающе: «Немедленно разгрузить тюрьму. Выбросить всю эту мразь. Изловить мужчин. Всех до одного. Разоружить и запереть здесь в тюрьме.
Вы слышите – за-пе-реть! Всех до од-но-го! Это приказ Маршала».
К машине Алексяну почти бежал, скользя по омытым дождем дворовым плиткам.
За ним трусила перепуганная свита.
Ролли в тот день не видела губернатора. Когда перед ним открылись железные двери на «Круг», она и Изя оказались, на счастье, прикрыты этими дверьми.
А вот Тасю приход Алексяну застал на «Круге» – она была человеком общительным, и даже здесь, в Тюремном замке, находила знакомых. Тася, конечно, сразу обратила внимание на человека, так неожиданно возникшего в светлом проеме дверей. Она, естественно, не знала, что этот человек губернатор Транснистрии. Да и о том, что такая, проклятая Богом земля существует, не знала.
Но Алексяну запомнила…
Запомнила его дорогое пальто с каракулевым воротником, запомнила черный котелок на голове и весь его сытый холеный вид, так разительно отличавшийся от всех, кто окружал ее в эти дни. Запомнила и несколько брошенных им румынских слов, оказавшихся на поверку площадным матом.
Тася запомнила Алексяну на всю свою дальнейшую жизнь и после войны часто рассказывала друзьям о странном, на ее взгляд, визите губернатора.
Тени прошлого
Алексяну вернулся в машину. Теперь, когда приказ Антонеску был выполнен, он решился проехать по улицам этого города, о котором так много было говорено в Бухаресте. Он поедет в головной машине – обложенный матом Никулеску немного задержится в тюрьме.