Всадники долго двигались по извилистой горной тропе между соснами в густом тумане. А потом как-то сразу кончился лес, уплыл туман, и они оказались на уступе огромной скалы. Над ними со стометровой высоты падала искрящаяся в солнечных лучах «летящая вода» Учан-Су. А далеко внизу белым кружевом пенилось море.
Непередаваемое, восхитительное зрелище!
Прогулка удалась. Вернувшись к вечеру на корабль, вся компания плотно поужинала и расположилась на верхней палубе. Слушали доносящуюся с набережной Ялты тихую музыку, вдыхали аромат магнолий и, прихлебывая терпкое крымское вино, любовались золотыми нитями падающих звезд.
Иосиф был счастлив.
Тронутый до глубины души этим возвращением в юность, в Крым, на Ай-Петри, он прилег возле дочери на шезлонг и заснул.
Заснул, чтобы уже никогда не проснуться.
Внезапная смерть Иосифа потрясла всю компанию.
Вернуться в начало жизненного пути с тем, чтобы завершить его – в этом была какая-то мистика.
И прав, наверное, глубоко уважаемый нами мессир Воланд: «…человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен…»[26].
«Шпионаж» в пользу Греции
После смерти Иосифа заботу о его семье взял на себя Хиони.
Особенно много внимания уделял он Тасе – как видно, не мог забыть минуты, проведенные на палубе корабля у шезлонга уснувшего навеки друга…
Летние месяцы Тася с семьей жила на принадлежавшей Хиони даче, на 10-й станции Большого Фонтана, а зимой он частенько забегал к ней в юридическую консультацию, где она, окончив Институт народного хозяйства, начала служить.
В те годы Хиони, руководитель одесской школы авиации, был человеком известным и уважаемым – в 1921-м на самолете своей конструкции он совершил первый беспосадочный перелет из Одессы в Москву, а в 1928-м был одним из первых кавалеров ордена Трудового Красного Знамени.
Но 11 декабря 1937-го вышел очередной сталинский приказ по «националам».
Вы еще не забыли об этих приказах? Мы рассказывали вам о них в связи с «харбинцами», к которым принадлежала Анечка – тетя Янкале.
По этому новому приказу, носящему номер 50215, с 15 декабря 1937 года следовало начать аресты греков.
И одним из первых арестованных в ночь на 15 декабря был Василий Хиони.
Знатного авиатора обвинили по статье 54-1а УК УССР в «шпионаже в пользу Греции». Его «судила», конечно, «тройка», и приговор был, конечно, расстрел.
В ту же ночь, 15 декабря, когда арестовали Хиони, была арестована большая группа греков – потомков Дмитрия Инглези – крупного негоцианта ришельевской эпохи, бывшего с 1818-го по 1821-й городским головой Одессы.
Вместе с ними была арестована… нет, вы не поверите!.. вместе с ними была арестована Лиза, бабушка Ролли – мать ее отца Изи[27].
Так сталинская акция против «националов» уже тогда, в 1937-м, каким-то невероятным образом связала судьбы Ролли и Янкале.
Арестованная по обвинению в «шпионаже», 60-летняя бабушка Лиза была типичной еврейской «идише-маме», посвятившей свою жизнь семье, и единственным ее «преступлением» была дружба с семьей Инглези.
Во время ареста Лизы сотрудник 3-го отдела УГБ товарищ Китайгородский, по ордеру № 3307, провел тщательный обыск в ее квартире, и, согласно имеющемуся у нас протоколу, основными вещественными доказательствами ее «шпионской деятельности» оказались две заграничные открытки, десять заграничных патефонных пластинок и… «разливная ложка белого металла».
Невероятно, но «дело» бабушки Лизы, ввиду его особой серьезности… шутка ли – «групповуха»!.. рассматривалось на самом высоком уровне с участием товарищей Вышинского и Ежова.
Из протокола Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР,
№ 24 от 31 января 1938 г.
Присутствовали:
1. Народный комиссар Внутренних дел Союза ССР, тов. Ежов
2. Прокурор Союза ССР – тов. Вышинский
[26] Булгаков М. А. Мастер и Маргарита. М.: Худож. лит. 1988.
[27] Копия дела № 86402 по обвинению Инглези М. М., Инглези Е. Д., Брейтбурд Л. Х., Сапелкиной А. М., Савоста Е. М., Савоста Г. В., Девоянц Е. А., Девоянц Г. П. и Савоста Г. В по ст. 54-1а и 94–10 УК УССР – Арх. № 7712-п. Одесса, 2000. Личный архив авторов.