А если бы знал?
Разве евреи когда-нибудь прислушиваются к советам?
Вот ведь, даже смешно сказать, Зеев Жаботинский, которого судьба однажды забросила в Сороки, со всем своим пламенным темпераментом «стращал» собравшихся в синагоге евреев: «Евреи! В Европе нас ждет гибель! Отсюда нужно бежать! Здесь все пропадет – и наши дома, и добро, и мы сами!..»
И что же евреи к нему прислушались?
Последовали совету?
Нет, конечно, – они посчитали его сумасшедшим.
Ну а сам рабби Нисал?
Ему, самому-то, что делать? Бежать? Но как?
Все-таки старость. Недавно исполнилось девяносто.
Большая семья его – пятеро детей, внуки, правнуки разлетелись по свету.
А он вот остался в Сороках. И все сидел под окном в своем домишке, читал и перечитывал Талмуд и даже не давал себе труда спуститься в погреб во время бомбежки.
«Элоим годоль… – «Б-г велик… – тихо говорил он. – Я не боюсь».
И когда ранним утром 12 июля 1941-го в его дом ворвались жандармы, раввин тоже не испугался. Он даже не встал им навстречу, и на приказ офицера назвать фамилии и адреса всех видных евреев города, ответил по-румынски: «Нет! Я этого не сделаю».
«Взять его!» — рявкнул офицер.
«Я сам пойду», – откликнулся раввин.
И уже понимая, что настал его смертный час, рабби Нисал надел свой парадный черный сюртук, накинул бело-голубой таллит и пошел к двери.
Жандармы вытолкали его на улицу, где уже собралась небольшая толпа арестованных. Мы назовем всех, чьи почти стершиеся имена сумели разобрать на каменном надгробье: Ушер Ашкенази, Аарон Шехтман, Элиэер Винницкий, Пинхос Вулых, Хуна, Осип и Григорий Китроссер, Хаим Коган, Сухер Яшан…
Их повели по улицам местечка – 39 человек – 39 евреев.
Впереди всех шел окутанный таллитом старик – рабби Нисал Колкер.
А рядом с ним – 16-летний Муня, сын Сухера Яшана. В руках у мальчика была книга Николая Островского «Как закалялась сталь».
Что это? Неужели мальчик, идя на смерть, взял с собой книгу Островского?
«Жизнь прожить нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы», – вещал пролетарский писатель.
Мальчик Муня уже не сможет прожить свою жизнь – ни «так» и ни «этак».
Просто потому, что родился евреем…
Пропитанную кровавой грязью обложку книги «Как закалялась сталь» найдут при раскопке оврага, в котором погиб мальчишка, не успевший прожить свою жизнь.
Между тем колонна евреев уже подошла к Днестру.
Залитый полуденным солнцем Днепр казался золотым.
Дорога становилась все уже. Теперь заросшие виноградниками холмы подступали к самой воде.
И тишина…
Только скрип солдатских боканч по прибрежной глине.