Череватенко: «Всеми овладело нетерпение: почему стоим, чего ждем, надо сниматься с якоря… «Ворошилов» выходит в море вслед за “Лениным”».
В ту летнюю ночь Черное море было удивительно спокойно, но «Ворошилов» шел медленно – его скорость составляла всего 5 узлов.
Знали ли люди, которым посчастливилось попасть на этот корабль, что «Ворошилов» практически непригоден к плаванию?
Весь последний месяц эта старая развалюха стояла на ремонте на заводе «Марти» и, не закончив его, вышла в рейс.
Вот что говорит по этому поводу помощник капитана Белинский: «Без пробы, без ходовых испытаний, в ночь под 24 июля т/х «Ворошилов», груженный до отказа оборудованием, приняв на борт 3000 пассажиров, снялся в свой первый военный рейс… решили, не прекращая плавания, вести ремонт левого двигателя и добиться хотя бы частичного восстановления его работоспособности. На борт для этого мы взяли все детали. Не хватало только одной секции вала.
Общее мнение – это не беда! Попробуем-попытаемся».
Итак, загруженный до отказа «Ворошилов» вышел в море.
С ограниченным запасом продуктов. С небольшим запасом воды. С примитивным одноочковым гальюном, к которому сразу же выстроилась длинная очередь.
«Ворошилов» шел медленно, и удивительно, что несмотря на это, где-то на траверзе мыса Луколл догнал быстроходного «Ленина».
Это было, конечно, очень кстати: на «Ворошилове», как и следовало ожидать, окончательно отказал левый двигатель!
И тут, в нарушение всех правил, перегруженный «Ленин» сходит с курса, берет на буксир «Ворошилов» и тащит его в севастопольскую бухту «Казачья».
Двое суток простоял «Ленин» на якоре в бухте «Казачья», ожидая, пока завершится ремонт «Ворошилова». И именно здесь произошло это маленькое, но хорошо запомнившееся очевидцам событие – одно из тех, что любит устраивать шалунья судьба.
Семья какого-то партийного функционера со скандалом требовала перевести ее с «Ворошилова», на который она попала «совершенно случайно!», на «Ленин», где ей, «по статусу!», надлежало находиться. Семья, как видно, была очень «высокопоставленной», и требование ее было удовлетворено.
Вместо нее на «Ворошилов» прибыла другая, менее «высокопоставленная», которая долго возмущалась «несправедливостью».
А потом, наверное, всю оставшуюся жизнь благодарила судьбу за эту «несправедливость»!
Ремонт «Ворошилова» был закончен 27 июля 1941-го.
Солнце уже зашло, когда «Ленин» во главе каравана, в который входила кроме «Ворошилова» еще и «Грузия», снялся с якоря и взял курс на Новороссийск.
Рейс проходил в очень трудных условиях: по узкому фарватеру, огражденному советскими минными полями, и при особом, так называемом «манипулятивном» режиме маяков, когда маяк, как в известном одесском анекдоте, «то тухнет, то гаснет». В связи с этим проводку каравана осуществлял военный лоцман лейтенант Иван Свистун.
О том, что произошло дальше, рассказали многие: капитан «Ворошилова» Александр Шанцберг, его сын, радист Женя, матросы и пассажиры «Ворошилова» и даже оставшиеся в живых матросы и пассажиры «Ленина».
Стояла густая беззвездная июльская ночь. Слева по борту едва заметны были очертания Крымских гор. И тишина – такая глубокая была тишина, что, кажется, ее не тревожил даже плеск волн.
И вдруг…
Неожиданно – где-то на траверсе мыса Сарыч, в голове каравана, там, где находился «Ленин», – яркая вспышка огня и оглушительный грохот.
Через минуту снова – вспышка и грохот…
«Ворошилов» застопорил машину и, пренебрегая правилами светомаскировки, включил прожекторы. Аналогично поступила и «Грузия». То, что увидели сгрудившиеся на палубах люди, никогда не изгладится из их памяти: гигант «Ленин», задрав корму, почти вертикально уходил в морскую пучину.
Прошла минута, другая, и на месте «Ленина» осталась огромная воронка, с дикой силой втягивающая в себя обломки корабля и выброшенных в море пассажиров.
И тут в наступившей минутной тишине раздался крик ужаса.
Кричали все 10 тысяч человек!
И те, кто стоял на палубах «Ворошилова» и «Грузии», и те, кто погибал в воде: «По-мо-гите! Спа-си-те!»
«Ворошилов» спустил на воду шлюпки. Но скольких могли спасти эти старые, почти немедленно наполняющиеся водой, посудины?
На «Грузии» дело обстояло еще хуже.