А в саду все бухало и бухало.
И я уже даже стала бояться,
Но папа сказал, что бояться совершенно не нужно.
Что это просто фугаски – бомбы такие. Совсем не страшные.
Пусть себе бухают, сколько хотят. Только осколки не нужно трогать, а то можно ладошки обжечь.
И все это вместе называется: «бом-беж-ка»…
Между-действие четвертое: Шанс на спасение
В последний рейс…
Вот и закончился этот жаркий июль 1941 года.
Июль, который, что бы там ни говорили и ни писали впоследствии, прошел в Одессе под знаком эвакуации.
Эвакуация шла днем и ночью по всем возможным направлениям – морем, по железной дороге, по Николаевской грунтовке. Вся советская, партийная и военная власть города занималась исключительно эвакуацией.
Все разговоры, все слухи касались только эвакуации.
И только удивительно, что вся эта «лихорадка» каким-то непонятным образом не попадала в СМИ и не удостаивалась никаких объяснений властей
Занимаясь исследованием феномена одесской эвакуации, мы просмотрели все местные газеты этого периода на русском и на украинском языках, прочли многие сотни статей и не встретили ни одной, посвященной эвакуации, да и слова такого: «эвакуация» – не встретили.
Между тем в июле были вывезены из города практически все заводы: Станкостроительный им. Ленина, Сталепрокатный им. Дзержинского, Сахарный и Консервный, «Марти», «Кинап»…
А общее число эвакуированных составило – 153 280 человек, то есть более 25 % всего населения.
В основном это был, конечно, «контингент, подлежащий эвакуации»: инженерно-технический персонал эвакуируемых заводов и прочие «ценные» для страны люди. Но попадались и «не ценные», и «не подлежащие», частью – «доставшие» каким-то образом эвакоталоны, частью – сумевшие бежать по Николаевской.
Бомбежка, между тем, продолжалась, и большая часть налетов приходилась как раз на порт. Почти непрерывно ревели сирены.
Рушились портовые здания. Корежились краны.
Тонны воды и ила обрушивались на пришвартованные корабли.
Во время одной из первых бомбежек, 23 июля 1941-го, пострадал стоящий у пирса «Новороссийск», на который успели уже погрузиться 900 молодых ребят-допризывников. Бомба пробила борт корабля, но, к счастью, не взорвалась, хотя среди допризывников были, конечно, и раненые и убитые.
Очевидицами этой трагедии стали матери, пришедшие проводить сыновей.
Не скоро доведется им узнать о судьбе своих мальчиков – несмотря на пробоину, «Новороссийск» ушел на Херсон.
Эвакуация вообще была делом опасным.
Вы, наверное, слышали о «Ленине»?
Странная судьба у этого корабля!
Так иногда бывает и с человеком – один и родится-то нежеланным, и жизнь проживет бессмысленно, и в мир иной уйдет незаметно. А другой – и пожить, как будто бы, не успеет, а вот взовьется шутихой, рассыплется на тысячи искр, осветит все вокруг и навечно войдет в историю.
«Ленин» был построен в Германии в 1909-м.
Тогда, на заре своей жизни, он назывался «Симбирск» и ходил из русского порта Владивосток в Японию и Китай. В дальнейшем «Симбирск» переименовали в «Ленин», перегнали на Черное море и стали использовать как прогулочный на Крымско-Кавказской линии. В те веселые предвоенные времена многие одесситы и гости города, имевшие счастье попасть на «Ленин», могли убедиться в удобстве его кают, уюте салонов и комфортабельности прогулочных палуб.
А в июле 1941-го этот немолодой уже, но все еще быстроходный корабль, перекрашенный в серо-зеленый цвет, стал «солдатом».