Но в доме все еще остались непроверенные квартиры, и жандармы наверняка должны будут вернуться.
Вряд ли сегодня.
Скорее всего, завтра утром. И тогда…
И тогда они найдут Изю и убьют его.
Хотя нет, скорее всего, они убьют их всех, сразу.
Для того чтобы не подвергать опасности мать и сестру, им нужно немедленно, сегодня же вечером, покинуть квартиру Норы.
Как только жандармы ушли, Тася бросилась на поиски нового убежища. К счастью, такое место нашлось в одном из соседних домов.
В этом доме жила давняя знакомая Таси – пожилая женщина по имени Эмилька. С младшей сестрой этой женщины Тася сидела в тюрьме, в 1938-м, а по возвращении из ссылки привезла от нее, давно уже умершей, «привет».
Бедняга Эмилька была благодарна Тасе за этот печальный «привет», а теперь вот считала себя обязанной помочь, хотя знала наверняка, что рискует жизнью.
Дом, в котором жила Эмилька, был разрушен бомбежкой, но квартира ее, по странной случайности, почти не пострадала и висела в сохранившихся стенах дома на уровне четвертого этажа. Главным преимуществом этой квартиры было то, что с улицы дом казался развалкой, каких было много в те дни в Одессе, и трудно было предположить, что кто-то может там жить.
В этой как бы не существующей квартире и согласилась приютить их Эмилька. Ну вот, теперь они могли покинуть квартиру Норы, но до этого им еще следовало позаботиться о драгоценностях.
О драгоценностях?
Да-да, о семейных драгоценностях Тырмосов.
Большая часть их уже пропала, но кое-что сохранилось и все это богатство – золотые монеты царской чеканки, кольца и серьги с брильянтами, золотые браслеты, часы, медальоны, цепи – хранилось у Норы.
А в существующей ситуации – это было очень опасно.
Дело в том, что вчера, 15 ноября 1941-го, вышел особый приказ по драгоценностям, требовавший от жидов в пятидневный срок заявить об имеющихся у них драгоценностях и грозящий, в случае неповиновения, Военным трибуналом.
Они, конечно, страшились трибунала, но заявлять о драгоценностях не собирались и порешили замуровать их в стенку.
Наиболее надежным местом им показалась спальня Норы.
Изя отклеил полоску обоев над изголовьем кровати, очертил своей твердой рукой правильный круг и, стараясь производить как можно меньше шума, выдолбил нишу. Сложил в нее серые полотняные мешочки с драгоценностями, замуровал гипсом и аккуратно заклеил той же полоской обоев.
Так семейные драгоценности Тырмосов оказались замурованными в стенке квартиры Норы на Софиевской, 17, и им предстоит сыграть еще свою роль в судьбе Ролли.
С наступлением темноты они попрощались с родными и ушли.
Больше они никогда уже не увидятся.
Развалка на Софиевской
В квартире Эмилии было две комнаты.
Большая была вся завалена случайными вещами, свидетельствующими о том, что даже порядочная Эмилька не нашла в себе силы отказаться от присвоения «бесхозного» имущества соседей. В меньшей стояла Эмилькина никелированная кровать, буфет и небольшой стол.
«Квартиранты» поместились на маленькой кухне.
Тася спала на полу. А Изю и Ролли спрятали на антресолях – деревянном настиле, устроенном в кухне под потолком.
Антресоли были такими низкими и темными, что вряд ли во время облавы там будут кого-то искать. Положение, конечно, могло усложниться, если Ролли заплачет. Но Ролли, после всего пережитого, после горящей школы на Новосельской, после Тюремного замка и страха, перенесенного во время облавы, казалось, уже разучилась плакать.
Лежа на антресолях, Изя старался отвлечь Ролли от страшной действительности и часами рассказывал ей всякие удивительные истории.
Ролли назвала их «сказками».