А папин папа, он моему папе и не папа вовсе?!
Уф-ф-ф! Он его только сделал своим сыном – у-сынил, кажется.
И вот теперь, по всему поэтому, мой папа КАРАИМ, и у него есть про это КОПИЯ!
Тасин знакомый нотари-ус с усами пьет чай из нашей чайницы серебряной. А у нас есть печатки круглые лиловые… я сама видела!.. а теперь вот еще и новоселье!
Эмилька с утра бегает, как сумасшедшая.
Из комнаты в кухню. Из кухни в комнату.
Это она готовит угощение, потому что вечером к нам придет важный гость – УПРАВДОМ!
Никак я не могла дождаться вечера – очень хотелось мне попробовать плацынды с картошкой, которые испекла Эмилька.
Ну, и на управдома тоже, конечно, хотелось посмотреть – я никогда еще не видела живого Управдома.
Управдом пришел, когда в комнате у Эмильки уже стояло на столике все наше угощенье: и соленые огурцы, и картошка и… плацынды. Он был почему-то старенький и маленький, как гном. Все ходил по комнате, все обсматривал и говорил: «Значит, это здесь вы живете… Значит, здесь… Живете…»
Все обсмотрел, и все ему у нас понравилось. Особенно мой двухколесный велосипедик. Когда дом наш взорвался, велосипедик где-то потерялся. А теперь вот Эмилька его нашла и притащила в развалку. Он стоял у нее в комнате и иногда, когда Таси не было дома, папа разрешал мне на нем немножко посидеть.
Управдом, наверное, никогда не видел такого чудесного велосипедика и все удивлялся: «Вот значит. Такой маленький, а двухколесный. И все есть. Все, как надо. И звоночек настоящий. И педальки…»
А потом его стали усаживать за стол. Все хотели, чтобы ему было удобно. Посадили на один стул. Пересадили на другой. И как стали угощать!
Особенно Эмилька. Ну и Тася тоже: «Попробуйте этого! Покушайте этого! Спирт чистей-ший! Огурчиком закусывайте!»
Управдом выпил весь спирт из графинчика, съел всю картошку и еще две плацынды. Стал совсем красный и собрался уходить.
Тасю он, кажется, хотел поцеловать и даже подпрыгнул немножко, чтоб до щеки ее дотянуться, а папе руку тряхнул и сказал: «Спасибочки вам, значит, за подарочек!»
А потом натянул свое пальтишко и пошел к двери.
Но у двери вдруг передумал уходить, вернулся в комнату и говорит: «Вот, значит, велосипедик я все-таки заберу. Вашей девочке он все равно уже не понадобится».
Взял мой велосипедик под мышку, посадил свою шапку на голову и ушел.
Эмилька закрыла за ним дверь. Тася стала убирать со стола. А папа взял меня за руку, и мы пошли с ним в кухню, на всякий случай залезать на антресоли.
Велосипедик мне уже не понадобится…
Между-действие третье: «Контингент, не подлежащий эвакуации»
Возвратить в о/с
Все, что пришлось пережить нам, двум еврейским детям, в «Городе Антонеску», так невероятно и так чудовищно, что поневоле возникает вопрос: как это могло случиться?
Как могло случиться, что мы остались в Одессе?
Как могло случиться, что наши семьи не эвакуировались?
Ведь и сегодня, более чем полувека после тех невероятных событий, нас часто спрашивают об этом знакомые и даже не очень знакомые люди.
И, не подозревая, что причиняют нам боль, добавляют: «Кто хотел, тот уехал!»
Неужели действительно, кто хотел, тот уехал?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно вернуться к тем дням, когда в Одессу пришла война и фактически сразу началась эвакуация.