Ливонское зерцало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Отворяй ворота, Репнин! Спишь?.. — скалились друг другу в улыбках.

Видно, торопились государевы люди, даже ночью гнали коней. У тех крупы лоснились от пота, блестели морды.

Соседи украдкой выглядывали из окон, сочувствовали Репниным. Знали: когда вот так спозаранок приезжают, когда так зло в ворота стучат, когда глазами вдоль улицы посверкивают и скалятся — жди беды. Не подарки, не пряники из Москвы привезли, а недобрые вести. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать: во времена тяжёлые из Москвы редко привозят добрые вести. Думали-гадали: за кем государевы люди приехали? за старшим Репниным или за младшим? где старший не угодил, или где опять наозоровал младший, горячая кровь, — на сей раз так наозоровал, что даже до государя дошла молва?.. За косяками прятались соседи, шептались: государь нынче зол, всюду ищет измены; и находит; было — за тем приезжали, сказывали — того увезли, и уж живыми ни тот, ни другой не вернулись, расстались, видать, с головами.

Крестились: заступись Богородица!..

Наконец распахнулись ворота, и всадники въехали во двор. Дмитрий Репнин встречал их на высоком крыльце. За ним из хором вышел сын — Николай. А там и другие домашние выглядывали. Расторопные слуги уже несли меды, сбитни и квас, протягивали всадникам ковши:

— Добрые люди, попейте с дороги.

Дмитрий Репнин поглядывал хмуро, исподлобья, готовился к худшему, и перед этим худшим не желал достоинство ронять. А Николай... глаза его глядели будто весело, губы же — сомкнуты жёстко, словно каменные; не понять — может, насмехается, или радуется какой-то мысли, или за весёлыми глазами прячет тревогу; парень был не прост.

Старший из всадников принял ковш. За ним и другие утолили жажду.

Хороший знак. Оттого на сердце у Дмитрия немного отлегло; кабы приехали государевы люди руки вязать, меды-сбитни расплескали бы ногами, а слуг погнали бы плетьми прочь.

Вернув ковш, старший подъехал к самому крыльцу, назвался приказным рассыльным и имя назвал — Ярослав, молвил:

— Велено: Николая, сына Дмитриева, Репнина незамедлительно доставить в приказ.

Дмитрий Репнин глаз не отвёл, смотрел прямо, хотя скребли на сердце кошки: худшего он и предположить не мог, ибо в последние годы при государе с крутым нравом, о котором молва за тридевять земель ушла, — что в приказ было, что на дыбу — всё едино; но спросил:

— В какой приказ-то?

— Всё, что сказать велено, — сказано, — отрезал Ярослав.

Боясь за сына, Дмитрий Репнин плечи опустил, его взор погас.

Приказный рассыльный сжалился:

— Не бойся, отец, не по делам разбойным. В Посольский приказ... А сбитень у вас хорош, псковичи! Плесните ещё.

Сразу слуги набежали, опять с ковшами окружили государевых людей.

Дмитрий Репнин воспрял духом, сыну шепнул с надеждой:

— Подьячий Дементий, хоть и дальняя родня, но своих помнит. Если что... если какая беда — поможет. Дементий человек надёжный. И псковских Репниных никогда не обижал.

Немного повеселев, старший Репнин улыбнулся стрельцам:

— Что ж вы, и с коней не сойдёте?

— Сойдём. Посидим у тебя на ступеньках — пока сборы. И в обратный путь. Велели — незамедлительно.

Спешно собирались в дорогу Дмитрий и Николай. Думали-гадали: что да почему. Тихо переговаривались. В открытое окошко тревожно взглядывали на .поджидавших стрельцов. Всё более думали о худом. Вряд ли они для какого-то дела понадобились государю. Или, может, он в целой Москве нужных людей не сыскал? Или, может, в приказах у него нет сметливых, нет толковых? Или поближе к Москве не мог поискать — из далёкого Пскова потребовал людей?..

Смутно и страшно становилось от подозрений. Нигде как будто не провинились, на власти хулы не говорили; скорее, кому-то в делах торговых дорогу перешли и стали жертвами подлого навета. Именно так — быть беде... быть беде, а не радости. Скорее плохо, чем хорошо, ибо много в мире зла, мало добра, много страдания, мало радости, сплошные горе и боль, а счастья — крохи...

Быстро Репнины собрались. По-походному одетые вышли к государевым людям. Старший Репнин было хотел их ещё расспросить, но наткнулся взором на холодные, непроницаемые лица. Сделалось небо с овчинку: с такими лицами только тянуть из человека душу.

Конюшие между тем вывели осёдланных коней; сумки с припасами уж были приторочены к сёдлам.

Но приказный рассыльный заступил старшему Репнину путь:

— Велено: Николая, сына Дмитриева... незамедлительно доставить в приказ. Про Дмитрия нам не сказано ничего.

— Как я могу помешать? — настаивал старший Репнин.