В этот момент дверь открылась и на пороге появилась Катерина Тарасова – жена Ивана.
Тимофей даже икнул от неожиданности:
- Катя, а ты-то что тут делаешь?!
Катерина выглядела неважно. Синие круги под глазами свидетельствовали о бессонной ночи, бледность кожи – о тяжких переживаниях. Она едва не плакала, что, разумеется, в атмосферу и без того наэлектризованную всякого рода неприятностями положительного ничего не добавляло. Тарасов, ненавидящий женских слез, нервно заерзал на стуле, справедливо ожидая готовящегося потопа.
Само появление Катерины в этом кабинете было настолько необычным, что даже Рубцов крякнул и изумленно замолк, глядя на нее во все глаза. Жена Ивана появлялась тут крайне редко, а если уж быть совсем точным, она пришла сюда впервые. Как она дорогу-то к нему нашла, никто из мужчин даже предположить не могли.
Катерина неуверенными шагами прошла по кабинету и без сил опустилась на стул, стоящий ближе всего к двери. После чего горестно вздохнула, и, не глядя на Тимофея, тихо проговорила:
- Я пришла к тебе как к родственнику. Я долго думала, и решила, что должна поговорить именно с тобой. С родителями – не могу. Отец тут же сляжет, да и мать тоже. Здоровье у них – не ахти. Твои родители… у меня просто язык не повернется рассказать им такое. В общем, ты один и остался.
- Катя, что случилось? – встревожился Рубцов.
Она глянула на него так, словно только что заметила. Потом согласно кивнула каким-то своим мыслям и пробормотала:
- Это, наверное, даже хорошо, что и вы, Николай тут. Во всяком случае, вы сможете нам с Тимофеем подсказать выход из ситуации.
- Кать, прекрати меня пугать и давай рассказывай уже! – не вытерпел Тимофей.
Она снова вздохнула, потом всхлипнула и, как ожидалось, разревелась. Рубцов, всплеснув руками, подбежал к бару, достал стакан и уже ополовиненную бутылку бренди, и, вернувшись к столу, всунул ей стакан в руку.
- Что ты! – сквозь всхлипывания запротестовала она.
Но он уже наполнил стакан почти до краев и поднес край к ее губам, приговаривая:
- Пей, пей! У нас теперь все только этим и спасаются!
- Не буду я! – едва слышно пискнула она.
- Смотри, я вон тоже! – Рубцов отхлебнул виски прямо из бутылки.
Личный пример, как ни странно, подействовал. Катерина глубоко вздохнула и залпом выпила половину стакана. После чего она потеряла не только дар речи, но и способность дышать. Она застыла, широко открыв рот и хлопая выпученными глазами.
- Отлично! – в кабинет Тарасова ворвался Иван, - Все в сборе, как я и ожидал! Не хватает только следователя Изотова.
- Он уже едет, - ответил ему Рубцов, - И вам добрый день!
- Да уж, день на редкость задался! – буркнул младший Тарасов и плюхнулся на стул рядом с женой, - Катя! Объяснишь ты, наконец, в чем дело?! Что это за фокусы!
Катерина при виде мужа обрела дар речи. Во взгляде ее вспыхнуло негодование, и она сорвалась на высокие ноты:
- Как ты мог?! Ваня, скажи, как ты мог?! Дети, я, наша семья, наше счастье, - неужели все это для тебя ничего не значит?! Ваня!
Закончив свой полный экспрессии, но бедный информацией монолог, она уронила лицо в ладони и бурно разрыдалась.
Иван растерянно посмотрел на брата. Тот только руками развел.
- Иван, как ты мог?! – сурово повторил за Катериной Рубцов и соответствующе глянул на провинившегося, - Никто от тебя такого не ожидал!
Тот, к его удивлению, неожиданно насупился и весь как-то подобрался, словно его преступление действительно раскрыли и теперь требуют ответа.
Повисла пауза. После минутного молчания, сотрясаемого жаркими всхлипами Катерины, Тарасов не вытерпел. Он ударил кулаком по столу и заорал:
- Я уже ничего не понимаю! Кто-нибудь объяснит мне, что тут, черт возьми, происходит!
- Да все очень просто, - от порога проговорила Марго.