Он звонил ей в шести утра, желая уберечь от ошибки. Он знал все повадки Фуарье. Знал, что тот ничем не побрезгует, лишь бы достичь своей цели побыстрее. Он будет изображать из себя черти кого: то стелиться ужом возле ее ног, то разыгрывать льва, лишь бы она ослабла и потеряла бдительность. А потом он оставит ее с разбитым сердцем. Бросит. И это еще если она родилась под счастливой звездой. Нарышкин знал и более трагические примеры любовных похождений Фуарье. И сейчас именно они лезли ему в голову.
Телефон Марго издавал тоскливые протяжные гудки.
«Подними трубку, дура!» - в сердцах крикнул он, но она его не услышала.
***
Марго долго смотрела на пиликающий мобильный, положив его на раковину в дамской уборной. На экране мерцал номер Нарышкина.
- Только тебя мне как раз и не хватает! – тихо пробормотала она и глянула в зеркало.
Ее собственное отражение ее испугало: что-то было в ее взгляде такое, от чего пришла бы в ужас и менее хорошенькая женщина. Ведь известно, да, и журнал Космополитен ни раз писал об этом: «глаза – зеркало души». И вот в этом зеркале было не все в порядке. В них блестели какие-то странные искры, которые Марго определила как отчаянные. Так смотрит женщина, только что совершившая страшную ошибку, которую она уже никогда не сможет исправить. Но ведь так оно и было. То, что произошло между ней и Фуарье в кабинете Тарасова иначе и назвать невозможно. Она поддалась своему порыву, и вот теперь стоит в не слишком чистом заводском туалете в растрепанных одеждах и таких же растрепанных чувствах вместо того, чтобы обедать в каком-нибудь шикарном ресторане в приятной компании влюбленного в нее мужчины. Она, как всякая женщина чувствовала то, что трудно объяснить словами. И теперь Марго точно знала, что нить, связывавшая ее и Пьера Антонии, разорвана. То ли близость была не слишком удачной (для него, поскольку о себе она такого сказать не могла), то ли не вовремя, то ли не в том месте и не в том настроении. Но как бы там ни было то, что случилось, испортило их отношения навсегда. Уже не будет завтрака на веранде дома под Парижем, да и вообще, она почему-то решила, что Фуарье она больше никогда не увидит. Он исчезнет с ее горизонта словно ведение, развеянное порывом ветра.
«Не я была ему нужна, - поддавшись своему внутреннему чутью, подумала она, - Не я, а что-то, чего он уже добился до того, как мы вошли в кабинет Тимочки!»
Чтобы признать такое, женщине требуется больше мужества, нежели для того, чтобы остановить на скаку коня или войти в горящую избу. И уж чего- чего, а мужества у Марго хватало. Если бы у нее его не было, она бы впала в ничтожество еще после разрыва с первым возлюбленным. Умение признать поражение и, собрав остатки сил, жить дальше – сильная сторона любой успешной женщины. А Марго была несомненно женщиной весьма успешной. Ведь успехи женщин измеряются вовсе не карьерными достижениями. У них, а в особенности у красивой их части, иные ценности. И кто бы что ни говорил, но красота женщины – это вовсе не подарок судьбы, а скорее ее испытание. Красивая женщина должна быть вдвое осмотрительнее и предусмотрительнее, нежели ее некрасивые соплеменницы. В мире, который живет по мужским законам, дурнушкам во много раз реже выпадает шанс стать добычей какого-нибудь нечистоплотного обольстителя или богатого и смазливого ловеласа. А красивая, пышногрудая и длинноногая блондинка зачастую является призом победителя, его законной добычей. И если она не будет осторожной, то ее же привлекательность сыграет с ней злую шутку. Рано или поздно она нарвется на какого-нибудь охотника, с которым небо ей с овчинку покажется. И многие красотки, кстати, не умея признать то, что попали как раз в такую ловушку, ломаются, теряются и спустя год-два превращаются в дурнушек. Ведь если женщина несчастна, ни о какой красоте и речи быть не может. Марго эту истину прекрасно знала, а потому из всех ситуаций старалась выходить по возможности с меньшими потерями.
В данный момент, проанализировав, как могла, все, что случилось, она пришла к выводу, что домик под Парижем и графская любовь – это, разумеется, прекрасно, но раз не вышло, значит, не вышло. Что-то исправить уже нет возможности, а потому лучше выкинуть из головы и из сердца этого француза прежде, чем он успеет нанести ей хотя бы еще одну душевную рану. Она понимала, что будет нелегко расстаться с только что обретенной любовью. Наверное, пройдет немало дней, а может и недель, прежде чем она вновь станет той самой беззаботной Марго, но ничего уж тут не поделаешь. В такой ситуации радует одно – в журнале Космополитен есть раздел психотерапевтических советов. И там она найдет нужный, чтобы как-то успокоиться.
Она поправила прическу, стерла с губ размазавшуюся помаду и изготовилась накрасить их снова, как заметила, что из кабинки выползает секретарша Тамара. Именно выползает, потому что такими сгорбленными с такими опущенными плечами и хлюпающим от слез носом люди, а в особенности их прекрасная половина не ходят. Тамара добрела до умывальника, словно не заметив нечаянную свидетельницу своего горя, и, всхлипнув еще пару раз, принялась плескать холодную воду на опухшие глаза.
- В странном месте вы выполняете просьбу принести кофе, - чтобы как-то оживить атмосферу Марго перешла на почти дружеский тон.
Тамара вздрогнула и уставилась на нее покрасневшими глазами. Всхлипывать она перестала. Скорее от неожиданности.
- Что вы тут делаете? – наконец, сипло спросила она.
- Более странного вопроса мне еще не задавал, - усмехнулась Марго, - в данный момент собираюсь красить губы.
- Разве для вас не сделали специальной уборной? – безучастно поинтересовалась девушка, - Раз уж у вас теперь свой кабинет, я предполагала…
- Неплохая мысль, - Марго принялась делать то, что собиралась, а потому говорила с небольшой задержкой. Макияж, даже небольшой требовал максимальной концентрации внимания. Она же губы красила, а губы находятся, как известно, на лице. Не могла же наносить на собственное лицо краску абы как! – Надо поговорить об этом с Тимочкой.
Тамара вдруг глянула на нее с неприкрытой ненавистью. А потом разрыдалась.
- Ну, почему! – сквозь всхлипы донеслось до Марго, - Почему у одних все так замечательно! И жизнь удалась, и Порш, и порядок с любовью, и даже личный туалет на комбинате. Почему у меня все вкривь и вкось!
- Это философский вопрос, - не прекращая красить губы, сообщила ей Марго, потом отвела помаду от лица, полюбовалась на свое творение и повернулась к собеседнице, - А в чем, собственно, дело?!
- Вам не понять! – ответила Тамара.
- Что вы говорите? – она вскинула брови, - Неужели ваши бурные переживания касаются очередного краха на финансовом рынке? Или падения этого… как его… ну, то, что у мужчин на бирже обычно стоит. Или на что стоит, я уже запуталась…
- Курса Доу Джонса, - догадалась рыдающая секретарша.
- Точно, его.
Тамара перестала плескать воду на лицо и, усмехнувшись, ответила:
- Нет, это личное.
- Тогда почему мне не понять?
- Потому что у вас всегда все хорошо, - ответила Тамара и снова всхлипнула.
- Милая моя, - улыбнулась ей Марго, - «Быть в порядке» и «выглядеть в порядке» – это не одно и тоже. Но это связано между собой. И я вам так скажу, если не «выглядеть в порядке», то «быть в порядке» практически невозможно. Вот в журнале Космополитен черным по белому написано:
«Чтобы стать успешной женщина должна прежде всего научиться держать спину».