- Да не убивал я никого! Я и сам в жутком положении. Пистолет пропал, Барсуков пропал, вокруг гора трупов. Ребят, что мне делать?!
- А когда Изотов попросил тебя привести оружие, ты не попросил его у Барсукова? – вспомнил Тимофей.
- Я позвонил ему, но тот сказал, что пистолет на даче в сейфе. Что лучше ему побыть там, пока все не утрясется. И я решил, что выкручусь как-нибудь. Ведь я не собирался предоставлять отцовский пистолет следствию. Зачем? Только потому, что Марго там чего-то вспомнила? Отшутился бы. А вот если бы Изотов оказался дотошным и приперся бы с обыском, то мне же выгоднее хранить пистолет подальше от дома и от офиса. Я, кстати, хотел его вернуть, как только следствие закончится.
- Ты его хотел вернуть на совете акционеров, как еще одно доказательство моей непригодности, - процедил сквозь зубы Тимофей, - Так сказать, для пущей убедительности. Чтобы отец на меня разозлился.
- Ну… - Иван опустил голову, из чего следовало, что старший брат проявил чудеса прозорливости.
- Ты прости меня Иван, - Рубцов скрестил руки на груди, - Но я думаю, что выражу общее мнение… тебе придется объясняться с Изотовым. Он думает, что это Тимофей всех тут мочит, ну, или я на худой конец. Так что заготовь более внятную историю. Потому что мф все тут пока еще думаем, что убийца – ты. А на Барсукова валишь, так как вранье бездоказательно. И в свете твоих признаний я уже не ставлю на то, что старик вообще жив.
- Вы что, спятили?! – вот теперь младший Тарасов испугался.
Он повернулся к жене и выпалил с жаром:
- Это чистая правда! Я виноват в краже мяса, тут Марго правильно догадалась, чего я от нее не ожидал. Ну, да, простите, хотел подмочить Тимкину репутацию. Но убийства! Это вообще не мое! Катя! Ты ведь меня знаешь?!
Катерина продолжала пялиться в одну ей интересную точку на противоположной стене. Из ее широко раскрытых глаз выкатились крупные слезинки.
- Следствие решит, - пожал плечами Тимофей, - Я солидарен с Колей.
- Ты сдашь родного брата? – возмутился Иван.
- А ты как брат поступал все предыдущие полгода?
- Ваня, ты держал пистолет дома. У тебя ведь сын. А что, если бы он нашел оружие? – холодно проговорила Катерина, так и не оторвав замутненного слезами взгляда от той самой точки, - Ты просто чудовище!
***
Федор Скоков не шел по тротуару, он летел. Все, о чем он мечтал, все сбудется. Как, оказывается, просто заработать большие деньги. Всего-то и нужно, что переступить дозволенную черту. Конечно, его точил червячок сомнения, который теперь был совсем маленьким и сморщенным, и лишь слабо вякал где-то на периферии сознания.
«И что такого! – легкомысленно сказал ему Федор, - Да, я преступник. Да, я страшный человек. Да, я убийца. Но зато я выиграл схватку с жизнью, я подмял под себя обстоятельства, которые диктовали мне существовать согласно статусу моего происхождения из учительско-инженерной среды, то есть в лучшем случае стать каким-нибудь менеджером и зарабатывать две-три тысячи долларов в месяц. А я заработал много больше за раз. И победителей не судят».
Червячок в его сознании замолк, потому что возразить ему было нечего. До желанного богатства оставалось каких-то полдня. Уже завтра золотые двери распахнуться перед ним, и ему как в сказке будет разрешено абсолютно все. Федор шел и думал, чего он захочет сначала, а что потом. Ведь деньги деньгами, но если к этим деньгам не приложить хоть какой-то маломальский план, они просочатся как песок сквозь пальцы даже не оставив о себе приятных воспоминаний. Нет, Федор уже все рассчитал. Часть, он оставит на счету. Большую часть. Потом, отдохнув и вкусив красивой жизни, может быть обзаведясь нужными связями, он вложит их в перспективное дело, или доверит какой-нибудь фирме с хорошей репутацией, которая чего-то там делает на бирже и приносит своим клиентам хороший доход. Но пока пускай денежки полежат. Спешить некуда. В финансовых делах мельтешить не стоит. А пока он немного отдохнет. К примеру, съездит куда-нибудь. Ну, это и полезно, чтобы все тут утряслось после его похождений.
«Куда же съездить?» - Федор крепко задумался.
Оказывается, потратить деньги труднее, чем заработать. Ведь тратить нужно с умом, потому что цену им знаешь. Одно дело, когда стреляешь у родителей. Тогда они кажутся бумажками. А когда сам, своим горбом, то на каждой купюре видишь капли собственного пота.
«Хорошо обывателям, которым приходится выбирать между Египтом и Турцией, - Федор взъерошил волосы, - А тут, весь мир готов распахнуть объятия. Хочешь – в Европу, хочешь – в Индию, хочешь – на какие-нибудь Каймановы острова…»
Конечно, было бы замечательно, если бы поехать с Тамарой. Но это вряд ли возможно. Тамара ему не верит. Ну, так ведь в этом нет ничего удивительного. Откуда ей знать, что в жизни Федора Скокова наметились такие разительные перемены. Сейчас она на него смотрит свысока. Что ж, нужно дать ей время. Ведь если тебе красивую жизнь обещает какой-то там курьер, то над ним лишь стоит посмеяться. А вот если придет к девушке человек в хорошем прикиде, да не просто придет, а прикатит на шикарной тачке, да подарит какой-нибудь пустячок – сувенирчик, а хотя бы и с тех самых Каймановых островов, с которых вчера прилетел… Да загар не местный, да на пальце печатка с брюликом – тут уж совсем другая тема…
Нет, за Тамарой он будет ухаживать красиво, чтобы она прониклась и оценила. Для начала он звякнет ей через недельку. Скажет невзначай, что, мол, лежу на пляже. Где? Да на Каймановых островах. Коктейльчик посасываю. Звал же тебя, дуреху – не поехала. Пускай локти покусает. Пускай подумает, что она упустила шикарного парня. И когда начнет проклинать себя за глупость, тут он и нарисуется во всей красе. Точно же на шею кинется. Бабы все одинаковые: красивые, не красивые – один черт.
«Или может вообще выкинуть эту Тамару из головы? – озадачился вдруг Федор, - Ну, что Тамара? Хорошенькая секретарша, которая для курьера была недосягаемой мечтой. А если оглядеться по сторонам, то таких Тамар пруд пруди. Вон хоть та, к примеру, что у ларька стоит, журналы через стекло разглядывает…»
Он приостановился, склонил голову на бок, задумчиво проходясь глазами по девушке в коротенькой юбке. Та вздрогнула, словно ее иголкой укололи, обернулась, смерила его возмущенным взглядом:
- Чего пялишься?!
«Тьфу ты, дура, - Федор скривил губы в циничной усмешке и пошел дальше, - Если бы я на тебя из окна шикарной тачки пялился, ты бы в кисель расползлась! Нет, оставим пока Тамару. Девушка-то хорошая. А хорошими девушками в наше время нельзя разбрасываться!»
***
Тамара ревела от всей своей измученной души. Андрей деликатно не перебивал ее, лишь гладил по голове своей сильной большой ладонью. Он терпеливо ждал, когда она выплачется и сможет пояснить, из-за чего, собственно, так убивается. По опыту Сазонов знал, если женщина взялась рыдать, то успокоить ее может только время. Уговоры, сочувственные фразы, участие и прочее, с чем обычно мужчины, боящиеся женских слез сильнее третьей мировой войны, кидаются к дамам, лишь усугубляет страдания последних, затягивая слезы.
«Неужели она так из-за меня убивается, - с удивлением думал он, - Ведь до сего моменты ни одна женщина так не переживала из-за меня!»