– Не может быть, – с недоверием произношу я.
– Откуда ты знаешь? Ты же была занята своим собственным оргазмом. Может, ты просто не заметила, – хихикает она.
– О господи! Ты правда считаешь… э-э-э… я думала… Я к нему даже не притрагивалась… там.
В трубке раздается смех.
– Тебе еще так много предстоит узнать, моя юная ученица. Да, я правда так считаю. И я правда считаю, что это хорошо. Даже прекрасно. Лучше всего! Расскажи ему, Пайпер. Если ты хочешь, чтобы у тебя была хотя бы малейшая возможность на серьезные отношения с Мейсоном, ты должна ему рассказать.
Еще долго после окончания нашего разговора у меня в голове звучат слова Чарли.
У меня в голове звучат слова Мейсона. Я хочу, чтобы ты была только со мной. Всегда.
К краешку моего сердце подступает незнакомое мне чувство. Кажется, его называют надеждой.
Глава 22. Мейсон
Ее ладонь, лежащая в моей руке, теплая и уютная. Мы не размыкали рук на протяжении всего двухчасового фильма. Слава богу, что в кинотеатре темно, потому что от ритмичного движения ее мизинца по внешнему шву моих брюк, у меня все это время был весьма ощутимый стояк.
Даже когда она отпивает из бутылки с водой, которую я ей купил, она умудряется сделать это одной рукой, держа бутылку между коленей, чтобы открутить и закрутить крышку. Еще никогда я так не завидовал дурацкому кусочку пластика.
Черт!
Я вспоминаю, почему я вообще купил ей бутылку с водой. Я проливаю напитки нарочно.
Когда я размышляю о том, что стоит за этим признанием, мой стояк тут же сдувается. Я почти уверен, что могу себе представить, что случилось. И при мысли об этом у меня в животе все переворачивается. Мне стыдно быть частью целой половины человечества, которой вообще может прийти в голову мысль совершить нечто подобное.
– Чудесный фильм! – произносит Пайпер, и я вздрагиваю от ее голоса – но это прекрасно, потому что прогоняет мои неприятные мысли.
– Да, – соглашаюсь я. – Они меня одурачили. Я был уверен, что убийцей был брат этого парня.
– Я тоже. Обожаю, когда все оказывается не так, как я ожидала.
Я улыбаюсь и сжимаю ее руку:
– Рад это слышать от тебя.
Люди извиняются и проходят мимо нас, поэтому мы тоже встаем и присоединяемся к толпе на выходе из кинотеатра. Мы все еще обсуждаем фильм в фойе, когда наше внимание привлекает какой-то шум.
Охрана тащит мимо нас какого-то мужчину, а тот яростно сопротивляется.
– Я заплатил за чертов билет! Так же, как и все остальные! – кричит мужчина и пинает охранников, которые пытаются выставить его на улицу.
Потом он встречается взглядом со мной:
– Ты! – прозносит он.
Я привык к тому, что меня узнают на улице, это для меня не в новинку. Но он смотрит на меня не с привычным обожанием фаната. Он смотрит на меня с презрением. А его зрачки, сузившиеся до крошечной точки – хотя освещение здесь тусклое, – предупреждают меня, что он находится под воздействием наркотиков.
– Подождите! – кричит знакомый голос.
Я – вместе с охранниками и остальными присутствующими в фойе – оглядываюсь посмотреть, кто это.
Кэссиди.
Она подбегает к охранникам, которые держат дебошира мертвой хваткой.
– Он со мной, – говорит она.