– Спасибо за чудесный день, Мейсон. Я прекрасно провела время.
Он качает головой и проводит рукой по волосам.
– Ты правда собираешься игнорировать то, что между нами есть? Ты же не станешь утверждать, что между нами нет этой невероятной связи. Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного, Пайпер. Ты правда можешь мне сказать, что не чувствуешь того же самого?
Я иду к двери.
– Я не способна ничего ни к кому чувствовать, Мейсон. Пожалуйста, не ходи за мной. Я хочу побыть одна.
Уже в дверях меня догоняют его слова:
– Ты, может, временно и живешь здесь, но с таким же успехом ты могла бы сейчас быть где-нибудь в Египте. Потому что ты живешь в чертовом отрицании.
Дверь захлопывается, заглушая любые слова, которые могли бы последовать.
Глава 20. Мейсон
Я изо всех сил пытаюсь участвовать в разговоре. В конце концов, сестры Пайпер приложили усилия и нашли няню, чтобы мы смогли все вместе куда-нибудь сходить. Это знаменательное событие. «Парная вечеринка». Даже Пайпер так его назвала, когда мы его обсуждали в начале недели. Смею надеяться, что она начинает думать о нас как о паре, даже несмотря на ее досадное бегство в прошлые выходные.
С тех пор прошла почти неделя. Прошло шесть полных дней с того момента, когда я ее видел в последний раз – и с тех пор я не могу думать ни о чем другом. Я все время представляю себе ее губы и то, как они слились с моими, словно мы были созданы для того, чтобы безупречно дополнять друг друга. Возможность ласкать ее, утешать ее, заставить ее довериться мне – пусть даже и ненадолго – была просто невероятной. И – черт побери! – я не могу перестать думать о ее груди и о том, как идеально она помещается в моей ладони. Блин, я не могу выбросить ее из головы даже на футбольном поле. Больше всего мне нравится держать в руках две вещи: футбольный мяч и Пайпер.
Нет, вообще-то три: футбольный мяч, Хейли и Пайпер.
Но смогу ли я их совместить? Смогу ли я совершить чудо и убедить Пайпер остаться?
У меня еще пять недель.
Я ерзаю в штанах и отвожу взгляд, прислушиваясь к разговору Гэвина и Гриффина, чтобы избавиться от эрекции. Мы сейчас в баре, но они спорят о том, что ели чуть раньше на ужин.
– Говорю тебе, это были не морские гребешки, – говорит Гриффин. – Это было мясо акулы.
– Блин, да какая разница? – спрашивает Гэвин. – И кому до этого вообще есть дело?
Гриффин качает головой:
– О боже, только бы моя будущая жена этого не услышала. Хорошо, наверное, когда твоя жена – автор любовных романов, а не менеджер ресторана. Скайлар никогда не успокаивается. Мне даже разонравилось ходить с ней в ресторан, если только он не пятизвездочный. Я как будто помолвлен с чертовым ресторанным критиком. Мы со Скайлар не так давно вместе, но можешь мне поверить, когда я говорю, что хорошо знаю разницу между морским гребешком и мясом акулы. Я ее до тошноты хорошо знаю.
Я смеюсь над его словами, и они оба поворачиваются ко мне. Гриффин наклоняется поближе, чтобы только мы с Гэвином могли его услышать:
– О, Дикс! Как хорошо, что ты наконец сумел оторвать взгляд от груди сестры моей невесты и обратил на нас внимание.
– Что? – Я делаю непонимающий вид, и они одновременно приподнимают брови. – Черт! Это было так очевидно?
– Означает ли это, что вы теперь вместе? – спрашивает Гриффин. – В смысле, я был бы рад узнать, что не зря отложил свадьбу с матерью моего ребенка.
У меня отвисает челюсть:
– Что ты сделал?! – Я бросаю взгляд на девушек, чтобы убедиться, что они нас не слушают. – Ты хочешь сказать, что вы отложили свадьбу, чтобы мы начали встречаться?
Гриффин пристально на меня смотрит и кивает.
– Охренеть! – произношу я. – Значит, отговорки про платье и про церковь…
– Все обман, – подтверждает Гриффин. – Платье доставили за день до того, как мы отложили свадьбу. – Он кивает на Скайлар: – Это была ее идея. Я бы хотел жениться на ней вчера. Но когда Пайпер вернулась домой после вашего первого свидания, она словно стала другим человеком. Говорю тебе, девушка просто в облаках витала. Скайлар не потребовалось и пяти секунд, чтобы взять в руки телефон и начать сдвигать дату.
– Черт, это сильно, дружище, – говорю я, пожимая ему руку. – И, пожалуй, это один из самых милых поступков, который кто-либо ради меня совершал.
Гриффин пожимает плечами: