– Я тебе уже говорила, никакого…
– Да-да, я знаю. – Мейсон поднимает руки в знак капитуляции. – Никакого «когда-нибудь» не будет. Но это не означает, что я не буду из кожи вон лезть, чтобы заставить тебя передумать.
Где-то на середине фильма до меня доходит, что я опустила голову Мейсону на плечо и что мы держимся за руки. Как только я это осознала, я не могу сосредоточиться ни на чем другом. Его большой палец совершает медленные круги по моей ладони, вводя меня в транс. Жар, возникший между нашими телами, с каждой минутой становится все сильнее.
Мейсон не видит, что я больше не смотрю фильм. У меня закрыты глаза. Я закрыла их, чтобы представить себе «когда-нибудь». Я пытаюсь представить, как Хейли играет на полу рядом с нами. Я пытаюсь представить себе дни рождения и праздники в кругу семьи, воскресные обеды и совместные отпуска. Я грежу о том, что могло бы произойти.
Но потом вспоминаю, что грезы – это не всегда хорошо. Иногда они – лишь извращенные версии правды, которую пытается принять твой мозг. И как бы я ни хотела думать, что у меня может быть нормальное будущее, мои сны напоминают мне о том, что это невозможно.
– Пайпер, – слышу я шепот Мейсона. – Ты устала? Выключить фильм?
Я поднимаю взгляд на него и по его взволнованному лицу понимаю, что он осознает, что я не спала, а просто находилась в каком-то другом мире. Он внезапно обхватывает ладонями мое лицо.
– Ты выглядишь грустной. Что-то не так? – спрашивает он, медленно проводя большим пальцем по моей нижней губе.
Я жажду этого прикосновения.
Я попеременно смотрю то на его губы, то на завораживающие голубые радужки его глаз. Когда наши взгляды встречаются, от глубины его потемневшего взгляда у меня перехватывает дыхание. Я пытаюсь ответить, но не нахожу слов.
– Боже, Пайпер. Я… – Слова затихают, когда его губы начинают приближаться к моим.
Мое тело немедленно реагирует на это движение, пульс ускоряется, а дыхание становится неровным. Его губы еще даже не прикоснулись к моим, а я уже чувствую воздух под ногами, чувствую, что опять поднимаюсь под облака.
На седьмое небо – именно тут я и хочу жить. Здесь мое счастливое место. Место, где не может произойти ничего плохого и ни один плохой человек не сможет меня обидеть. Место, где не существует боли. Где сердца не разрываются в клочья. Где девушек не насилуют.
Губы Мейсона обрушиваются на мои. Когда наши языки встречаются, нежные поцелуи быстро сменяются страстными и требовательными. У него вкус рома и колы, с ноткой перечной мяты. У него потрясающий вкус. Вкус всего, чего я хочу от жизни. Вкус рая.
Мейсон снова покрывает нежными поцелуями мою шею и скулы. Его губы задерживаются, когда достигают того места у меня за ухом, где у меня татуировка. Часть меня чувствует потребность отстраниться. Это слишком личное. Но Мейсон нежно целует ее, и я не могу пошевелиться. Я таю под его губами, его ртом, его искусным языком. Как если бы моя татуировка была порталом к моей боли, он высасывает ее из меня, каждым нежным прикосновением извлекая из меня осколки страданий.
Но я мгновенно падаю с облака, когда чувствую, как его рука поднимается по моим ребрам и осторожно обхватывает мою грудь. Я не могу дышать. Страх тисками сжимает мой позвоночник, выдавливает воздух у меня из легких, а все мое тело застывает и дрожит. Паника быстро нарастает, не тратя времени на предупреждения. Я вскрикиваю от пронзающей меня муки.
Мейсон резко убирает руку.
– Пайпер, милая. Посмотри на меня.
Я дрожу, дрожь в моих руках видна невооруженным глазом.
Мейсон крепко держит меня за руки.
– Посмотри на меня, – умоляет он. – Посмотри мне в глаза.
Я делаю глубокий вдох и поднимаю взгляд.
– Это я, милая. Это Мейсон. Не отводи глаз.
Он улыбается. Он улыбается моей любимой улыбкой. Той, от которой у него приподнимается только одна половинка рта. Той, которая говорит мне, что он хороший человек.
«Мейсон – хороший человек», – снова и снова повторяю я про себя.
– Послушай меня, Пайпер. Послушай внимательно. Я прикасаюсь к тебе не для того, чтобы использовать тебя или причинить тебе боль. Я прикасаюсь к тебе, чтобы боготворить тебя. Каждый раз, когда ты позволяешь мне себя увидеть – себя почувствовать, – это подарок, которым я намерен дорожить.
Он сжимает мне руки, потом отпускает их и снова проводит рукой по моей грудной клетке. Я пытаюсь закрыть глаза от страха.
– Посмотри на меня, милая. Это я. У нас обоих хреновое прошлое. Но это… я никогда не чувствовал ничего подобного. Я не причиню тебе боли. Каждое мое прикосновение будет проявлением заботы о тебе. Позволь себе почувствовать меня. Отпусти все остальное.
Мы смотрим друг другу в глаза, а его рука прикасается к моей груди. Он осторожно берет ее в ладонь. Его взгляд умоляет меня расслабиться при его прикосновении. Мое сердце умоляет меня уступить.
Я пытаюсь продышать свои эмоции. Я делаю медленный вдох через нос и медленный выдох через рот. Когда я начинаю отводить взгляд, Мейсон меня останавливает.