– Я, – говорю я, пытаясь сделать вид, что нахожусь на своем месте. – Я с Хейли Лоуренс.
Он окидывает меня взглядом, от него не ускользает мой пирсинг в носу, неопрятный хвостик и несочетающаяся одежда, которую я в спешке натянула.
– А вы кто? – спрашивает он, приподняв бровь.
– Пайпер Митчелл, – отвечаю я без каких-либо подробностей.
– Кем вы приходитесь пациентке?
Я вздыхаю и бросаю взгляд на сестру Рэтчед.
– М-м-м… Я девушка ее отца.
– Девушка, – сухо повторяет он. – Мне жаль, юная леди, но я могу обсуждать пациентов только с членами их семьи.
Я смотрю на телефон в руке в надежде, что он зазвонит с новостями о том, что Мейсон – или хотя бы Кэссиди – уже находится на пути в больницу.
– У меня телефон отца Хейли, – бездумно произношу я, словно это каким-то образом делает меня членом их семьи.
Доктор непоколебимо смотрит на меня.
– Он дал мне телефон, потому что я потеряла свой, – в отчаянии объясняю я. – И теперь он без телефона, а я пытаюсь его разыскать. То есть мои сестры сейчас его ищут. А Кэссиди… то есть мама Хейли… куда-то ушла, и до нее тоже никто не может дозвониться.
Я указываю рукой на Аманду, которая все еще стоит позади меня.
– Няня принесла Хейли в больницу. Пожалуйста, хотя бы скажите нам, как она?
Доктор качает головой и достает из кармана визитную карточку.
– Мне очень жаль… Пайпер, верно? – Он протягивает мне визитку. – Попросите мать или отца девочки со мной связаться, когда они приедут.
Кто-то выходит через распашные двери за его спиной, и я слышу детский крик. Тот же пронзительный, мучительный вопль, который я слышала в трубке, когда говорила по телефону с Амандой. Я указываю на источник этого ужасного звука.
– Это Хейли, – говорю я ему. – Она там совсем одна. Вы же слышите, как она кричит.
– Она там не одна, – холодно возражает он. – С ней сиделка.
– Сиделка?! То есть незнакомый человек. – Я повышаю голос – и несколько человек оборачиваются на нас. – Ей нет еще и двух лет, а ее окружают незнакомые люди. Очевидно, что она поранилась. – Я указываю на блузку Аманды, покрытую пятнами крови. – Она, наверное, до смерти напугана всем вашим медицинским оборудованием и незнакомыми лицами. Вы должны меня к ней пропустить.
Врач поднимает вверх руку, словно знает, что сейчас я попытаюсь прорваться внутрь.
– Таковы правила. Если ее родители в скором времени не объявятся, мы вызовем социального работника.
– Социального работника?! – кричу я. – То есть еще одного незнакомца. Хейли, наверное, напугана до смерти. Пожалуйста, пустите меня к ней!
Дверь у него за спиной распахивается, и зал ожидания наполняется пронзительными криками Хейли. Доктор оглядывается назад.
– Меня ждут пациенты.
Потом кивает на визитку у меня в руке:
– Пусть ее родители со мной свяжутся.
И он выходит за дверь, которая открывается специальной карточкой.
Я совершенно ошеломлена и не могу даже пошевелиться. Я чувствую стекающую по щекам влагу и думаю о маленькой беспомощной девочке – одинокой и напуганной. Она чувствует себя брошенной?
Так чувствовала себя моя дочь, когда я ее отдала?