Я же тем временем вытащила из рюкзака шопер, хранящийся во внутреннем кармашке на всякий случай по типу нынешнего, натянула в виде импровизированной шапки с ручками-ушками и побежала по направлению к дому. Не стала оборачиваться на Графова, чтобы не видеть укоризну во взгляде. А еще чтобы не было соблазна задать вопросы, крутящиеся на кончике языка. Захочет ли он сменить свой маяк? Теперь, когда Кир может переместиться куда-угодно, ему не обязательно возвращаться в бывшую квартиру, делить ее со мной. Он может остаться подле брата, друзей. Возможно, у него была любимая девушка. Последнее предположение возникло в голове так неожиданно, что я чуть из-за этого не споткнулась и не растянулась на асфальте плашмя. Чувство, похожее на ревность, обожгло изнутри. Как и осознание, что вернуться в квартиру без Графова, будет неправильно, там стало бы слишком пусто и одиноко.
Вода хлюпала под ботинками, пальцы рук замерзли, они взяли весь удар непогоды на себя, так как придерживали шопер. Тот в свою очередь не особо спасал голову, волосы впитывали влагу и неприятно липли к шее. Щеки покалывало, ветер беспощадно их обдувал. Но это все казалось мелочью по сравнению с тем, в каком виде я вернусь домой. Перед выходом из дома что-то дернуло накрасить ресницы погуще тушью, сделать стрелки и подвести линию века карандашом. Захотелось, чтобы глаза стали выразительнее. Быть сегодня чуточку красивее. Удивить несносного блондина с голубыми глазами.
Выйдя из лифта на лестничную клетку, была так погружена в себя и мысли, что не сразу различила знакомую фигуру с розовой шапкой на макушке. Витебская сидела на корточках у моей квартиры, прислонившись спиной к двери. Она сгорбилась над экраном телефона, и судя по всему, то рьяно строчила какое-то сообщение, то его стирала.
— Я тебя дождалась. — Мягко улыбнулась Дари, когда заметила мое присутствие.
Она убрала телефон, выпрямилась и стащила с головы шапку, нервно теребя несчастную ткань в пальцах. Мои любимые кудряшки из-за дождя превратились в пожеванную мочалку, тушь у подруги потекла и размазалась черными пятнами под глазами. А кончик носа был красный, не отогрелся в подъезде.
— Ты — вылитая панда-афроамериканец.
— Лучше сама в зеркало посмотри! — Парировала подруга.
Она прыснула и захохотала, схватившись за живот. Я последовала за ней. Смеялись до боли в щеках. Так и стояли в подъезде и мирились из-за непонятной недомолвки.
— Я такая дура! — Сказала Даша и кинулась меня обнимать. Я вдохнула любимый аромат цветочных духов, которым она не изменяла, и сжала подругу крепко-крепко.
— Ладно, давай заходить внутрь. Соседи уже достаточно насмотрелись на нашу Санта-Барбару.
Я выудила ключи и открыла дверь, не зная, ждет ли меня кто-то в квартире, или там будет лишь пустота. Чувства, похожие на страх и разочарование, скрутились в единый комочек. Но стоило щелкнуть выключатель и прогнать из коридора темноту, как силуэт призрака промелькнул совсем рядом. Вздох облегчения вырвался раньше, чем я попыталась его сдержать. Кирилл пристально смотрел на меня, а я пронзала взглядами его. Этот бессловесный диалог между нами затянулся, даровал мне спокойствие. Я ликовала, что он был дома. Захотел вернуться сюда ко мне.
— Ты не одна?
Кир заглянул мне за спину и улыбнулся, когда увидел Дашу. Кивнув едва заметно, Графов скрылся в спальне, оставив нас с подругой наедине.
— Ты сейчас с размазанным макияжем на лице и такой странной улыбкой похожа на влюбленного Джокера. Мне даже жутко. Чего там увидела то? — Даша склонилась в мою сторону и попыталась проследить за взглядом, а я тут же опомнилась и схватила ее за руку, чтобы потащить в ванную умываться. Не хватало, чтобы дух услышал ее слова.
Когда мы привели себя в порядок, приняли поочередно душ и укутались пледом на диване, сидя друг напротив друга и вытянув ноги валетиком, наступил вечер откровений. Даша призналась, что испугалась собственных чувств тогда за игрой, мол, наружу выбрались внутренние демоны и комплексы, и теперь ее снедает чувство стыда.
— Думаешь, все эти годы я не замечала симпатию Артема? — С болью в голосе проговорила Даша. — Даже слепец ее почувствует. Но все может меняться. Решила, а вдруг я и правда могла надоесть ему? Зачем бегать за той, что динамит? Оттого приревновала к лучшей подруге.
Девушка помотала головой. Она еще не закончила изливать душу, поэтому я не перебивала, лишь слушала, пытаясь расслышать больше, чем произносят губы.
— Мы с Быковым все время как кошка с собакой. Ты же красивая, добрая, и находишь с ним общий язык. Понимаешь, в тебя нельзя не влюбиться!
Я звонко рассмеялась.
— Арту не забудь об этом сказать. Даш, это твои мысли, или тогда Андрей вложил их в твою голову?
На лицо девушки набежали тени, прямо как тогда за игрой. Я пощекотала ее ступню, но Даша не отреагировала, лишь сжала ладони в кулаки. Она поймала мой взгляд, в уголках ее глаз собиралась влага.
— Эй, ты чего?
— Он ужасный человек. — Вспыхнула она. — А я кошмарная подруга! Подталкивала тебя в его объятия! Мне было вдвойне стыдно перед тобой и Артом. Из-за поведения, и из-за этого…
— Знаешь, а я даже рада, что он проявил себя сразу, а не спустя время, когда я могла бы начать испытывать что-то к нему. — Спокойствие в собственном голосе удивило, но я не лукавила, это осознание уже давно пришло. — Вот только объясни, почему ты не отвечаешь на чувства Быкова? Не любишь?
В карих глазах загорелись искорки, щеки зарумянились. В эту секунду подруга не выглядела привычной Дарьей Витебской, превратилась в робкую смущающуюся девчонку. Влюбленную девчонку.
— Вдруг из нас не выйдет пары? — Неуверенно сказала она, оперев голову на спинку дивана и покусывая уже не только нижнюю, но обе губы. — Тогда больше не будет нашего треугольника, мы не сможем общаться как раньше.
— Ты предполагаешь, что у вас ничего не выйдет?
— В том то и дело, что не знаю.
— И не узнаешь, если не рискнешь. Не попробуешь.
Даша задумчиво уставилась перед собой.