Председатель постройкома Угрюмов переживал тяжелые минуты: он не знал, куда внести 120 рублей.
Полгода назад он переехал в новую квартиру. Попросил Шлепка «организовать что-нибудь из мебели». Заместитель начальника УРСа тут же распорядился, и на квартиру Угрюмова доставили 12 стульев.
Кто доставлял, Угрюмов не знает, он не видел, был на работе. Не помнит этого и Шлепок: то ли с базы брали, то ли из магазина какого. Он, Шлепок, только «команду подал», исполняли другие. А кто? Может, эти люди сейчас уже не работают… Во всяком случае, куда приходовать 120 рублей — неизвестно.
Тревоги бы не возникло, если бы Угрюмов не получил трех анонимных писем одинакового содержания: «Ув. тов. Угрюмов! Как поживают 12 стульев? Не колют ли в сиденье, ибо вами за них не уплачено. Ответ просим дать на профсоюзной отчетно-выборной конференции».
Угрюмов представил себе зал конференции, много народу. Он, Угрюмов, говорит о достижениях коллектива, а где-то в партере или на балконе сидит автор анонимки и пишет письмо в президиум…
Ночь Угрюмов не спал. Утром вызвал врача. Врач измерил давление и сказал:
— В общем не очень хорошо, но и страшного ничего нет. Если хотите, дам больничный лист.
— Дайте, — попросил Угрюмов. — Голова у меня прямо разрывается.
Когда врач ушел, Угрюмов снял с головы компресс, вытерся полотенцем, попрыскался одеколоном, причесался и стал звонить по телефону своему заместителю:
— Вася, я заболел. Доклад будешь делать ты…
Потом Угрюмов снова переживал. Конференция уже шла. Угрюмов шагал по комнате из угла в угол и уговаривал себя: «Ну, если бы кто о стульях сказал или записку написал, то Вася позвонил бы мне… А может, не хочет расстраивать больного? Все может быть…»
Вася позвонил после того, как конференция окончилась.
— Хорошо прошла? — спросил Угрюмов.
— Хорошо.
— А это… обо мне никто ничего не говорил? Записок не писали?
— Нет.
«А я, дурак, испугался», — подумал Угрюмов и с облегчением вздохнул.
…Прошло несколько месяцев. В коридоре постройкома Шлепок встретил работницу УРСа, вернувшуюся из декретного отпуска.
— Марья Ивановна, не помните ли, откуда мы брали двенадцать стульев для товарища Угрюмова?
— Двенадцать стульев? — переспросила Марья Ивановна. — Как же, помню, помню. Во втором промтоварном, у Выдрина, который за недостачу сидит.
Странный визит
Игорь Стогов уже второй час сидел в приемной заведующего роно Жмуркина. Газету «Кудеяровская заря» он прочитал от первого столбца, который был посвящен увеличению гусиного поголовья, до последнего, где горожане уведомлялись о том, что артель «Игрушка-статуэтка» покупает на вес битые чашки и стаканы. Больше читать было нечего, другой духовной пищи в приемной не имелось.
Свернув газету, Игорь поднял глаза. В комнате находились те же люди, что и полтора часа назад.
Старушка в пестром полушалке уже в который раз объясняла своему соседу, что у нее есть внучек Вовик. Вовик — мальчик очень способный: пока пил чай, успел целиком выучить «Буря мглою…». Но он чересчур живой, непослушный, и исправить его может только интернат. Вот по этому делу бабушка и пришла в роно.
Солидный мужчина с толстенным портфелем на коленях слушал рассказ про Вовика, понимающе кивал, но было заметно, что старушкины откровения его мало волнуют. Кивал он совсем не в тех местах повествования, когда это было нужно. Мужчина думал о своем.
Две девушки, видимо учительницы, полушепотом спорили между собой. Игорь услышал несколько обрывков фраз: «…это непедагогично», «…явное искажение методики», «…недоучтение детской психики». Игорь догадался, что молодые учительницы пришли к своему районному начальству решить неотложный вопрос, касающийся «искажения методики» и «недоучтения психики».
В приемной однотонно и размеренно звучал голос молодой женщины, сидевшей за двумя секретарскими телефонами. Она «обзванивала» школы.
— Школа номер один? Иван Петрович?. Юнона Михайловна говорит. Завтра к четырем тридцати дайте нам сведения, сколько у вас двоек по рисованию, троек по пению, четверок по арифметике и пятерок по поведению…
— Школа номер два? Григорий Мартьянович? Юнона Михайловна говорит. Завтра к четырем тридцати дайте нам сведения…
Когда женщина дошла до школы номер тринадцать, язык у нее начал заплетаться и она несколько раз спутала заученную формулу. Положив трубку на рычаг, секретарша вздохнула, включила вентилятор. Лицо Юноны выражало усталость и одичание.