— Что невесел, братец? — спрашивает.
— А чего ж тут веселиться? — отвечает тот. — Струмент плохой, все время ломается. Матерьял не вовремя подают. Разве норму тут выполнишь? Сколько прораба ни просили, ничего не решает.
Самоваров хлопает своего собеседника по плечу:
— Не решает, говоришь? Струмент, говоришь? Матерьял, говоришь? Считай, что решили!
И кидает помощнику:
— Напомните мне.
А дела в тресте тем временем хромали больше и больше. Прослышал об этом начальник, который выше Самоварова, и приехал посмотреть, что и как. Ходил, с людьми говорил, узнал, в чем корень бед, и сказал:
— Товарищ Самоваров, мы издадим приказ о вашем освобождении… Вы не соответствуете.
И, повернувшись к помощнику, который его сопровождал, добавил:
— Напомните мне.
Угрюмов в беспокойстве
Это очень походило на сцену из детективного фильма.
…Автомобиль марки «Волга», в котором ехали председатель постройкома Угрюмов и заместитель начальника УРСа Шлепок, остановился на опушке леса.
— Пройдемся, — холодно сказал Угрюмов своему спутнику.
Оба вышли из машины, несколько минут молчали, потом Угрюмов строго спросил:
— Итак, Шлепок, ты не помнишь?..
— Не помню.
— Подумай лучше… Где это было? Кто это мог сделать? Мы уже объехали четыре магазина…
— Так их еще несколько, — извиняющимся тоном сказал Шлепок. — И на этом берегу, и на том, и в поселке. Расстояния…
— Расстояния пусть тебя не смущают, — раздраженно-наставительно заметил Угрюмов. — Поезжай хоть за тысячу километров, а узнай… Сейчас приедем в город, я сойду, а ты — дальше. Вечером заедешь ко мне и скажешь результат…
Результата пришлось ждать долго. Весь вечер Угрюмов простоял у окна: смотрел, не покажутся ли на дороге огни «Волги». Но огней видно не было. За окном лежала темная, тихая осенняя ночь.
«Волга» вернулась только к десяти.
— Нашел? — нетерпеливо выкрикнул Угрюмов, обращаясь к Шлепку.
Шлепок отрицательно покачал головой.
— И никто ничего не мог подсказать?
— Никто. Ничего.
— Ну, а сам-то ты, черт возьми, так и не можешь вспомнить, кому поручал…
— Нет. Мало ли дел каждый день. Мотаешься туда-сюда, а ведь это полгода назад было…
— Тогда вот что: я отдаю тебе сто двадцать рублей новыми, что равно тысяче двумстам старыми, и девай их куда хочешь…
— А куда я их дену, на какой счет? Нет, денег я принять не могу…