— Ну и отлично. Повезло, значит.
В машине он, почувствовав себя лучше, улыбнулся Полине. Та придвинулась ближе и прижалась к его плечу. Машина понеслась по проспекту, над которым висело примороженное тусклое солнце.
Как и вчера, водитель не стал заезжать во двор. Андрей с Полиной вылезли из машины, обогнули хозмаг, прошли вдоль ограды детского сада и мимо бойлерной. Нужный дом стоял за деревьями — четырёхэтажная хрущёвка, кирпичная и приплюснутая. Кособокая лавочка у подъезда почти тонула в сугробе.
Узкая лестница привела на третий этаж, Андрей нашарил в кармане ключ. Переступив порог, Полина долго и с любопытством осматривалась. Заглянула в комнату и на кухню, после чего сказала:
— Не знаю… Лично я бы в такой клетушке чувствовала себя неуютно. Только, пожалуйста, не обижайся…
— Да ну, какие обиды? Ты наших реалий просто не знаешь. Отдельная квартира — это серьёзно, даже такая маленькая. Иначе жил бы в общаге. В общежитии, в смысле.
— Но зато у тебя тут такая необычная техника! Холодильный шкаф, например, очень симпатичный…
Андрей с сомнением посмотрел на холодильник «Саратов», а Полина тем временем продолжала уже из комнаты:
— А это, наверно, телеприёмник! У нас их только изобрели и не продают ещё. Покажешь, как он работает?
— Видишь кнопку? Нажми.
Экран слабо замерцал, и на нём проступили зеленоватые цифры, ведущие обратный отсчёт. Полина радостно охнула, решив, что так и должно быть. Андрей же спросил поспешно:
— А чаю хочешь?
— Ой, да, было бы очень кстати.
— Пойдём на кухню тогда. У нас все серьёзные разговоры о мировых проблемах принято вести там.
— Ну, раз принято, — засмеялась Полина, — то, конечно, пойдём.
Она наконец-то скинула шубку, прикоснулась к батарее под подоконником:
— Горячая, хорошо.
— Угу. И окна заклеил, не поленился.
Андрей выключил телевизор, и они перешли на кухню. Устроившись за столом, гостья с любопытством спросила:
— А вон то окошко зачем? Над мойкой?
— Подглядывать из кухни в санузел.
У Полины глаза полезли на лоб. Андрей вздохнул:
— Вот в кого ты, твоё сиятельство, такая доверчивая? Расслабься, я пошутил. А зачем там окошко — вопрос на тыщу рублей. Я, например, понятия не имею.
— У вас вообще всё очень причудливое. Я себя ощущаю как в фантастическом зазеркалье. И ведь так оно, по сути, и есть! Настоящее волшебное приключение! Не уверена, правда, что смогла бы постоянно тут жить. Всё-таки суеты у вас очень много, люди на улицах спешат куда-то всё время. А уж базар…
— А мне ваш мир показался немного сонным. Я не в том смысле, что это плохо, просто подметил разницу.
— Да, в этом есть, наверное, зерно истины. Хотя ты вчера уже привнёс оживление. Этот твой спектакль на площади с надоедливым Николаем…
— Ну, надеюсь, Колян проникся. А если нет, вызывай меня. Продолжим с ним идеологическую работу до полного просветления.
— Андрей, я каждый раз поражаюсь. Ну вот откуда у тебя в голове столько бредовых формулировок?
— Скажи спасибо, что ты на наших комсомольских собраниях не была. Насобирала бы таких перлов, что потом среди ночи подскакивала бы в ужасе. И это ещё, заметь, в последние годы у нас стало попроще. Мозг компостируют уже без размаха. И передовицы в газетах можно читать, не стучась головой об стол. А вот ещё лет десять назад…
Чайник на плите засвистел, и Андрей прервался, чтобы залить кипятком заварку. Потом заметил задумчиво: