Шели. Слезы из Пепла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы сдохнете, если продолжите ее кормить.

Я посмотрела ему в глаза и не поверила, что вижу это — жалость, сочувствие. Неужели хоть в ком-то здесь они остались? Он прибился к нам после взятия очередной, захваченной Беритом вишты. Низшая каста. Но в нашем отряде не было социальных отличий. Все воевали наравне. После взятия Нижемая Ашем, наверняка, его лишили привилегий и отправили к таким же, как он.

— Когда-то мы делились последним, чтобы выжить. Я учила вас этому и от своих правил не отступлю.

Он осмотрелся по сторонам, а потом ткнул мне в руки кусок хлеба.

— Если кто-то узнает они подумают, что вы…

Я кивнула и спрятала хлеб за пазуху.

— Где мой сын? — спросила одними губами.

— В казармах, с ним все хорошо, — так же тихо ответил он и я наконец-то вспомнила, что его зовут Тан.

— Я хочу его увидеть, — на глаза навернулись слезы, — Тан, пожалуйста. Один раз. Покажи мне его.

Демон отрицательно качнул головой, с опаской оглядываясь по сторонам.

— Умоляю тебя. Один раз. Издалека.

— Не могу, — зелено-серые радужки его глаз потемнели.

— А я могла под стрелами латать твою спину, рискуя своей жизнью, а потом тащить тебя к пещерам. На себе. Чтобы ты выжил.

Отвел взгляд и медленно выдохнул. По лицу пробежали змейки вен. Потом медленно повернулся ко мне и тихо сказал:

— Сегодня очередное пиршество во дворце я отведу вас с группой рабов на территорию. Только не попадайтесь никому на глаза. Это все что я могу для вас сделать.

Я вернулась к работе. Сменила уставшую Немую и принялась снова за стирку.

Мысли о встрече с сыном давали мне силы. Мне есть ради чего жить. Главное вытерпеть…Я лгала себе. Потому что все еще надеялась, что Аш позовет меня, что он не выдержит, что он тоскует по мне так же сильно, как я по нему, что каким-то чудом он поймет, что я ни в чем не виновата. Да, я все еще верила в чудо. Ведь он выжил, разве это не является доказательством того, что все возможно.

Наверное, это были последние капли моей наивности, которые так и не исчезли за все годы пребывания в этом жестоком мире. Скоро и от них ничего не останется.

Каждый день нас становилось меньше, пока в конце недели не приводили новеньких. Кровавая текучка, нескончаемый оборот как на скотобойне, когда молодняк ожидает своего часа, глядя, как более старших ведут на убой.

Когда в первый день стражи притащили меня на задний двор замка я видела, как приподняв головы смотрят остальные рабы. На некоторых лицах появились злорадные ухмылки. В этом мире нет жалости к себе подобным. Они вообще не знают, что это такое. Только одно желание — выжить. Загнанные и забитые в вечном страхе за собственную шкуру. Я пришла с запретного для них сектора, а значит раньше была выше их, ценнее и меня за что-то изгнали. Это не могло не вызывать злорадства. Обозленные голодом и тяжелым трудом они ненавидели друг друга. А еще больше они возненавидели меня. Как только я входила в барак, заполненный потными и грязными оборванцами, они тут же затихали. Я ложилась на набитый соломой матрас и закрывала глаза. Но я не усну…разве что под утро. Бессонница мучила меня даже не смотря на дикую усталость. Я часто видела, как по ночам стражники выволакивают кого-то из барака и на утро нас становилось на одного меньше. Никто не вел учет низших рабов. Всем было наплевать.

В первый же день я увидела жестокую драку за кусок хлеба, когда нам принесли похлебки в железных мисках. Тем, кто опоздали, ничего не досталось их порции съели. Никого не волновало, что опоздали они лишь потому, что надсмотрщики заставили их закончить работу. Я видела, как одна из женщин, рыдая упала на пол и подбирала крошки грязными руками, жадно, как животное, а другая накинулась с кулаками на ту, что съела ее кусок хлеба. Они дрались не на жизнь, а на смерть за корку, за то, что там, наверху, во дворце отдавали скоту. А потом одна из женщин замахнулась тарелкой и порезала другой горло, пока та билась в конвульсиях, эта грызла отобранный хлеб окровавленными пальцами. Я смотрела и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Если с человеком обращаться как с животным, то рано или поздно он станет животным. Иногда мне самой от голода хотелось грызть землю. Получить дополнительную порцию еды можно только одним способом, и некоторые женщины пользовались им, зарабатывая себе на хлеб тем, что ублажали стражников, рискуя жизнью. Но голод заставляет идти и не на такое, голод меняет восприятие и выворачивает сознание. Иногда у этих женщин другие рабы отбирали хлеб, жестоко избивая и проклиная их. Называя шлюхами и подстилками рогатых. Несчастные, как прокаженные, спали отдельно от всех. Несмотря на всю дикость этой низшей касты рабов, здесь соблюдались свои законы. Страшные и не менее безжалостные, чем законы их хозяев.

Постепенно я узнавала, как устроен этот нижний мир Огнемая и ужасалась масштабам жестокости и беззакония, но я так же начала понимать, что мы работаем по расписанию и раз в три недели определенная группа отправляется наверх чтобы убирать бараки высших демонов. Обычно по вечерам, когда на площади устраивалась очередная вечеринка.

Я вспомнила Нижемай, где никогда не происходило ничего подобного, где царили мои законы и поняла, что и там наступят изменения потому что Аш пришел к власти и он будет управлять так, как привык за все эти тысячелетия. Я лишь попыталась что-то изменить и совершенно напрасно. Это все равно, что сражаться со стихией.

Через несколько дней я поняла, что была права, когда увидела новых рабов, которых привезли из Нижемая, узнавая в них смертных, которых сама же освобождала из вишт и они добровольно шли за мной.

В первый раз, когда увидела знакомые лица обрадовалась, воспаряла духом, думая, что наконец-то хоть в чьих-то глазах не увижу холодной ненависти ко всему и ко всем. Как же я ошибалась. Человек такое существо, которое любит быть в согласии со своим внутренним «я». Нужно искать виноватых, чтобы принять собственное ничтожество и бессилие, так легче жить дальше, ненавидя хоть кого-то, а не себя самого. Никто из них меня не узнал. Пока. Потому что все женщины, в том числе и я, ходили с платком на голове, так как волосы могли попасть в еду или в чаны с водой. За это могли остричь налысо. И со временем я поняла, что мне не нужно, чтобы они меня узнавали, так как эти оборванные и загнанные бесправные звери обвиняли во всю белобрысую шлюху демона, которая заманила их в ловушку. То есть — меня.

Тан сдержал слово. Ближе к ночи меня и еще нескольких рабынь заставили вымыться, переодеться и отправиться наверх. Я видела, как женщины умоляют не трогать их, взять кого-то другого и не понимала, чего они так панически боятся.

Оказывается, я жила в своем мирке, когда пребывала здесь, как наложница демона. В мирке, который тщательно охранялся от лишних знаний. Я не видела и четверти того, что происходило на подобных праздниках, я совершенно не знала ужасающую изнанку, хоть и считала, что выучила этот мир от и до.

Тан шел рядом со мной и периодически бросал на меня мрачные взгляды. Он выжидал удобного момента, и я вместе с ним, пока вдруг не схватил в охапку и не тряхнул со всей силы.

— Плетешься еле-еле, дрянь! Давай, пошла!

Швырнул вперед с такой силой, что я упала и больно подвернула руку, демон тут же поднял меня за шкирку и толкнул в спину. Нас вели задними дворами, через казармы и когда Тан, схватив меня под руку заорал, что я украла у него несколько дуций, я даже не удивилась. Подыграла ему, умоляя сжалиться, доказывая, что я никогда бы ничего не взяла у стражника. Но тот был непреклонен. Он прижимал меня к себе, и я чувствовала, как его руки шарят по моему телу. Смотрела в серо-зеленые глаза, понимая, что так надо и терпела, стараясь вырваться.