— Что делаешь здесь? Тебе не сказали, что сюда приходить нельзя?
Мальчишка продолжал смотреть на Аша, как звереныш, готовый в любой момент дать деру, но в серо-зеленых глазах отразилось упрямство.
— Тренируюсь, — буркнул он и повертел мечом, повторяя действия воинов на тренировках.
Демон усмехнулся.
— Для чего? Обороняться от церберов?
— Нет, чтобы, когда вырасту — убить тебя.
Приподнял одну бровь. Даже так? Смело. Невольное уважение к маленькому демоненку, который занял место его собственного сына, на несколько секунд затмило другие чувства.
— Неужели? Планируешь заколоть меня своим деревянным ножиком?
— Нет, я заколю тебя хрустальным мечом и освобожу мою маму. Я знаю, что она здесь. Ты схватил ее и не отпускаешь. Только откуда ты взялся? Ведь ты мертвый!
— Иногда мертвые снова становятся живыми. Думаешь, когда вырастешь, сможешь противостоять мне?
— Я уверен в этом. Я — воин. Мама всегда так говорила.
— Убьешь меня, а что потом?
— Буду править Мендемаем, она сказала, что я рожден для этого и что этот город будет принадлежать мне.
Вздернул острый подбородок и снова поиграл с мечом, словно разрубая невидимых противников. Аш прищурился, чувствуя, как накатывают волны неконтролируемого гнева. Значит вот чему она учила мальчишку, вот какие у нее были цели. Что ж, похвально. Маленькая рабыня высоко замахнулась. Похоронила Аша и принялась активно устраивать судьбу мужа и сына. На его, Аша, костях.
— Так и сказала?
— Да! Это мог быть Габриэль, но он умер и теперь я единственный наследник.
Аш опустился на корточки возле ребенка и слегка прищурился, рассматривая его в близи, невольно, снова отыскивая знакомые черты лица и не находил.
— Кто такой Габриэль?
— Твой сын, — пробурчал ребенок и снова махнул мечом, — так мама сказала.
— Его звали Габриэль? — Аш чувствовал, как по телу проходит нервная дрожь. Он даже не знал имени своего сына, ни разу не видел его.
— Да. Я его ненавижу и тебя тоже.
Отчеканил и снова посмотрел на демона, снизу-вверх.
— Почему ты его ненавидишь? Он же умер. Зачем ненавидеть мертвых? Ненавидь живых, мальчик, они намного опаснее.
— Потому что она любила его больше, чем меня. И тебя любила больше, чем моего отца. Она все время плакала по ночам, а я слышал и проклинал вас.
Аш пристально смотрел в глаза демоненку — дети не умеют лгать, в этом возрасте еще не умеют. Он помнил себя, как часто плакал, скучая по матери, все еще напевая колыбельные, которые она ему пела, а потом, когда попал к Лютеру, всё было забыто.
— Зачем ей плакать о нас если у нее были вы?
— Я тоже ей так говорил и Веда говорила, а она все равно плакала и моего отца не любила. И волосы стригла. Все время. Просил не стричь, а она стригла. Я думал, что когда-нибудь все изменится и она забудет вас, а ты вернулся.
Ненавижу! Лучше бы ты и правда умер!
Мальчик убежал в сторону пристроек для прислуги, а Аш сел на потрескавшуюся землю и смотрел ему в след. Что он может понимать маленький звереныш? Детские страхи и злость. Он сам был таким злобным, ощетинившимся шакалом, который готов был драть любого, кто становился между ним и отцом. Он так же ненавидел своих братьев и их мать за то, что Руах уделял им больше времени и внимания, а его сослал черт знает куда и много лет не видел.
Времена изменились из братьев в живых остались только Балмест и Асмодей.