– А ты что здесь делаешь? – подчёркнуто дружелюбно выдаёт отец, подходя к машине. Бодрится. Немного удивлён, немного рад, и всё у нас хорошо и весело.
– С другом гуляю, – веду подбородком в сторону Андрея.
– Андрей, – протягивает руку тот.
– Дмитрий.
Такая обычная вещь – мужское рукопожатие, но ни Будда, ни Джим, ни кто-то другой из наших даже не подумали хоть раз поздороваться с отцом за руку. Потому что он из категории родителей, а значит, чужаков. Наверное. Я раньше не размышляла об этом.
– Аля, мне кажется, или он слишком нормальный для тебя? – отец продолжает изображать шутника-балагура. – Где шипы, заклёпки, собачий ошейник? Андрей, может быть, у вас вся спина татуировками забита?
– Нет, – картинно вздыхает мой рыцарь, – знаете, я боли боюсь. Но это секрет, не говорите Але.
– Не скажу.
– Пап, Андрею на работу надо. Он меня провожал по делу, а тут ты. Давай его подвезём?
– Без проблем, – отец суетится, да и я не лучше.
Мы словно актёры из сериала про туповатую семью, в которой все вечно попадают в неудобное положение. И Андрей неплохо вписывается в сценарий. Он молодец – всю дорогу поддерживает наш неестественно благодушный трёп, а напоследок обещает зайти в гости.
Когда мы остаёмся одни, отец съёживается и тускло спрашивает:
– Полагаю, вы гуляли там не случайно? Да?
– Да.
– Много знаешь?
Смотрю с заднего сиденья на его затылок:
– Всё.
– Откуда?
– Вытащила документы из её сумочки. Результаты анализов. А ты?
– Тёща позвонила. То есть твоя бабушка. Ну, ты поняла.
– Ещё как поняла. Читала про… это. И в Дом ребёнка уже ходила, раньше, там родственница Андрея работает.
Отец резко поворачивается, его глаза блестят, как стеклянные:
– И что думаешь?
– Я уже замучилась думать.
– Я тоже.
Он опускает стекло и закуривает. Пепел летит в салон, на дорогие светло-бежевые чехлы, но отец не отряхивает, даже не замечает.
– Может, цветов ей купить?
Только этого не хватало. Прошлые букеты до сих пор стоят в вазах. Иссохшие трупики праздников.
– Нет, – говорю. – Повод не тот.
Он не спорит. Щелчком отправляет в сугроб обугленный фильтр и тоскливо спрашивает: