Обрадованные тем, что теперь ясно, куда идти, они заспешили на восток. Из-за леса выглянуло багровое солнце, как бы прислушиваясь к громкому птичьему щебету.
Миновав лесок, Майя и Федор вышли на широкую поляну. Дорога шла по суходолью, мимо омута. Вода в омуте блестела, отражая синее небо. За омутом, который легко было обойти, лежало кладбище. Там похоронены отец и мать Федора. Умерли они чуть ли не в один день от брюшного тифа, поэтому их похоронили в одной могиле.
Федор свернул с дороги к кладбищу, ведя за руку Майю. Та безропотно шла за ним.
— Здесь лежат мои отец и мать, — остановившись у крайней могилы, глухо сказал Федор.
Майя молча вытерла слезы. Она тут же вспомнила о своих родителях, «Где-то и мои отец с матерью горюют по своей дочери, потеряв надежду увидеть ее», — подумала она и еще больше залилась слезами.
Вдали показалась деревня Никольское. Внизу, вдоль протоки, стояли дома хамагаттинских жителей. Не желая показываться людям на глаза, Федор и Майя свернули с дороги, пошли по полю. Майя стала собирать подснежники.
— У купца Иннокентия большая семья? — догнав Федора, спросила она.
— Их только двое: муж да жена.
Солнце поднялось над лесом и осветило поляну. Настроение у Майи приподнялось. Голос ее звучал все громче и звонче:
Впереди себя они увидели изгородь из жердей — это была граница владений головы Яковлева. За частоколом начинались земли других наслегов. Вскоре изгородь осталась у них позади. Майя и Федор пошли по поляне, спотыкаясь о кочки. Из рытвины, почти из-под ног Майи, выпорхнула какая-то птичка. Беспомощно махая крыльями, она упала на землю. Майя побежала к птичке, чтобы поймать ее, но не тут-то было: птичка ловко ускользала из ее рук, раззадоривая Майю.
Федор рассмеялся:
— Не догонишь.
— Ты так думаешь?
— Ведь у нее крылья, возьмет и улетит.
— У бедняги, наверно, крыло повреждено… Не может летать.
— Это — хитрость. Вот увидишь — улетит.
— Птичка не умеет хитрить.
— Она отвлекает нас от яиц.
— У нее есть яйца?.. Где?.. — Майя посмотрела в рытвину, откуда выпорхнула пташка, и увидела гнездышко, где лежали дна пестрых яичка.
— Какое красивое, аккуратное! — залюбовавшись гнездышком, воскликнула Майя. В эту минуту она завидовала даже птичке, у которой есть пристанище. А они с Федором, бездомные скитальцы, идут куда глаза глядят.
«Хотя бы какой-нибудь уголок, только бы свой», — подумала Майя, а вслух промолвила:
— Вот бы нам такое… — и показала на гнездышко.
Птичка кружилась над Майей, надрывно щебеча.
— Пойдем, Федор, видишь, как терзается, — пожалела птичку Майя и, взяв Федора за руку, повела его по полю.
Солнце поднялось высоко. Федор и Майя, держась за руки, шагали по широкой поляне, вдыхая запах молодой травы. С утра на восточном крае неба темнела туча, теперь она рассеялась, и небо стало чистым-чистым. Ни облачка. Солнце заливало землю резвыми лучами, не скупясь на тепло. Вдалеке блестела Лена, маня к себе. А еще дальше, по ту сторону реки, зеленой шелковой каемкой тянулись леса. Высоко в небе курлыкали журавли.
Майе захотелось помечтать.
— Почему на свете есть богатые и бедные? — не выпуская руки Федора, спросила она. — А вот птицы все равные. Почему так?
Федор пожал плечами:
— Не знаю.
— Почему люди не живут свободно, как птицы? Одни все себе захапали, а другие от голода помирают. Справедливо ли это?