Федор встал, чтобы идти. Майя даже не сдвинулась с места.
— Перестань дуться, доченька. — Яковлев подошел к Майе. — Мы тебя ждем.
— Я не пойду к вам, — сказала Майя и отвернулась.
— Ну почему? — в голосе Яковлева прозвучало нетерпение.
— Не желаю встречаться с вашей супругой, которая грозилась, что заставит меня языком навоз слизывать. И сына вашего не желаю видеть. Достаточно с меня сегодняшней встречи.
— Эх, кто старое помянет… Ничего этого больше не повторится. Хочешь, сделаю так, что они перед тобой повинятся? Вот увидишь, я помирю вас. Наступит благодать и тишина.
— Но я не желаю прощать, — твердо сказала Майя.
Захмелевший Федор потянул Майю за локоть:
— Ну, будет тебе, Майя, пошли.
— Не ходи, он хочет обмануть тебя, — шепнула Майя мужу.
Яковлев, стоя у порога, обернулся:
— Пусть тогда один Федор идет со мной, примет у меня дом и все, что вам причитается. Федора ты отпускаешь?
«Неужели он в самом деле собрался вернуть дом и имущество? — подумала Майя. — Ой, как бы он не надул». По своему отцу она знала нравы богачей. Им обмануть человека ничего не стоит.
Заметив нерешительность Майи, Яковлев заторопил Федора:
— Ну, пошли, сынок, пока не стемнело. Да, не забудь захватить векселя, которыми я в шутку снабдил тебя, когда ты ехал в Вилюйск. Помнишь? — сказал он это так, как будто только сейчас вспомнил о векселях. — Их надо сжечь. Где они?
— У Майи, — простодушно ответил Федор.
— Захвати их с собой.
Только теперь Федор понял, что привело Яковлева к ним на поклон — векселя. Значит, он не на шутку испугался. Ну и что же, почему бы не получить обратно все, что когда-то принадлежало его отцу взамен фальшивых векселей.
— Майя, дай-ка те бумаги, — попросил Федор.
— Пусть сначала вернет дом, скот, все имущество, тогда получит векселя. Иначе даже не подумаю отдать.
Яковлев вспылил:
— Если не вернете бумаги, ничего вам не дам. И господина урядника вызову. Он у вас силой отберет бумаги и отдаст мне.
— Вот вы как теперь заговорили господин голова, — холодно смазала Майя. — Ну что ж, попробуйте. Только как бы не пришлось вам раскаиваться.
— А зато, что избил моего сына, ответишь, — пригрозил он Федору.
— Вашего сына Федор и пальцем не трогал, — ответила Майя. — Это я его ударила по физиономии, чтобы не привязывался. Он на мне все платье порвал. Это его надо призвать к ответу.
Яковлев даже позеленел от злости:
— Ну, ты, вертихвостка! Ради батрака бросила отца с матерью! Ни одна порядочная женщина этого бы не сделала.
— Лучше батрак, чем грабитель, вроде вас, — ответила Майя. — У батрака чистая совесть и помыслы чистые. А у вас душа черная, как воронье крыло, и руки грязные…
Яковлев не дослушал. Он выскочил из юрты, сильно хлопнув дверью.
В юрте долгое время все молчали. Старуха Федосья неподвижно сидела с наклоненной головой, как будто к чему-то прислушиваясь. Майя как стояла у печки, так и продолжала стоять не шевелясь. Федор, испуганный гневом хозяина, застыл возле двери, глядя на Майю. Наконец он спросил у Майи: