— Очень кстати! — обрадовался Яковлев. — Поговори с ним.
Урядник молча, кивая головой, выслушал письмоводителя и вдруг протрезвевшими глазами посмотрел на Яковлева. Голова виновато улыбнулся.
Они мирно вышли из дома и направились к юрте, где жили батраки.
Навстречу им попался Малаанай. Лицо у него было озабоченное.
— Федор не ушел? — спросил Яковлев.
— Федора нигде не видно, в юрте тоже нет, — ответил Малаанай.
Урядник, Яковлев и письмоводитель вошли в юрту. Батраки только что встали, вскипятили чай. Орон Федора и Майи был пуст. На нем лежала только желтая трава.
— А где же Федор? — сердито спросил хозяин.
Батраки переглянулись.
— Он дома не ночевал, — ответила Маланья.
— Как?.. — Лицо Яковлева вытянулось. — Где же он?..
Толлор Николай, словно на слыша вопроса хозяина, скривившись, сказал:
— Так он с женой, оказывается, куда-то удрал. Вот так дела… — Было непонятно, одобряет он или осуждает.
«Знают, бестии, где они, но скрывают», — подумал Яковлев, вглядываясь в лица батраков.
Не понимая, что произошло, урядник спросив по-русски:
— В чем дело? Где он?
— Сбежал… — ответил письмоводитель.
Урядник постоял немного с равнодушным видом и повернул к выходу.
— Надо было держать, — сказал он и первым вышел из юрты.
Яковлев набросился на Малланая, стоявшего во дворе:
— Это ты, бездельник, прозевал их!.. Сейчас же седлай лошадей, поедем вдогонку!
Малаанаю не нужно было повторять, что надо делать. Он бегом бросился к конюшне. Пока Малаанай седлал лошадей, к господам на своих кривых ногах подбежал Чэмэт Семен. Не сводя с хозяина своих узких глаз, он сказал:
— Спросите у слепой, куда ушел Федор. Она должна знать.
Господа опять вошли в юрту. Старуха Федосья сидела за печкой и пила чай.
Яковлев подошел к ней и громко спросил:
— Старуха, куда ушел Федор с женой?
Федосья вытянула вперед обе руки с иссохшими скрюченными пальцами, словно желая показать, в каком направлении они ушли, и ответила:
— Далеко-далеко пошли.
— Куда?.. — В голосе Яковлева было нетерпение.
— Ушли в город.