— Нет уж, увольте, — в тон ему ответил Сидор. — Довольно того, что мы сочинили с вами векселя, а вы даже не догадались отобрать их потом у него.
— А кому нужны были фальшивые векселя?
— Кому нужны? — Письмоводитель все больше и больше раздражался. — Вы забываете, с кем имеете дело — с дочерью Харатаева. Она собралась жаловаться в суд, что вы, снабдив батрака фальшивыми векселями, совершили аферу… И векселя эти приложит к жалобе. Представляете, что будет?
— Что?.. — похолодевшим голосом спросил Яковлев.
— Тюрьма. И мне и вам. Как вы могли оставить у него эти векселя?..
— Мне даже в голову не могло прийти… — часто моргая глазами, пролепетал Яковлев.
— Надо отобрать у них векселя немедленно. Иначе — беда.
— Отобрать? — Яковлев положил на стол тяжелый кулак. — Это можно. Отберем.
— Только без насилия, — предупредил письмоводитель.
— Ну, а как это сделать? — заглядывая Сидору в глаза, спросил Яковлев. — Научи.
Сидор, морща лоб, забарабанил пальцами по столу.
— Надо сделать так, чтобы он сам отдал вам векселя.
— О-о, чего захотел! — Яковлев попытался засмеяться.
— Идите к нему с вином, с закуской, не поскупитесь, пообещайте вернуть все сполна — дом и землю, все, что потребует в обмен на векселя.
— И не подумаю возвращать! — зашумел Яковлев. — Да он у меня больше съел.
— А кто вам говорит, чтобы вы возвращали? — Сидор дивился глупости улусного головы. — Важно выманить у него векселя.
Яковлев тяжелыми, грузными шагами прошелся по комнате, потом сел на орон.
— Недаром говорят, что у образованного не один, а два ума. — Яковлев опять встал, подошел к двери крикнул:
— Авдотья, принеси бутылку водки!
Авдотья сидела в комнате и плакала от обиды на мужа за то, что тот накричал на нее при посторонних и прогнал.
— Ты что, оглохла?
— Зачем тебе водка? — спросила она. — Мало той, которую вылакали? Никак не напьетесь.
— Не твоего — бабьего ума дело. Неси водку да поскорее!..
VII
Майя вышла из дома Яковлевых и остановилась, прислонившись к сосне во дворе. В висках громко стучала кровь, сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Успокоившись немного, она подошла к юрте, осторожно открыла дверь и тихо переступила порог.
Федор бросился к ней:
— Ну что там было? — Голос у него дрожал.
У Майи кружилась голова, в ушах звенело. Она, пошатываясь, подошла к орону и села.
— Что они тебе, доченька, говорили? — спросила Федосья.
Все, кто был в юрте, окружили Майю, приготовившись слушать. Федор, видя расстроенное лицо Майи, веял ее руку и стал гладить.