Развлекалась молодежь почти до восхода. Расходились по домам парами и в одиночку. Семенчика догнал Алеша.
— Меня нынче отец избил, — вдруг пожаловался он.
— За что?
— Я спросил, зачем нам так много коров.
— Ты прав. Десяток коров для одной семьи многовато. — Алеша удивился: комиссару известно сколько у них скота. — Твой отец ненавидит новую власть, мы знаем.
— Его Шарапов подстрекает.
— Твой старший брат тоже на нас косится? — спросил Семенчик.
— Он как отец. О том только и думает, как бы разбогатеть.
— Ты, кажется, грамотный? — вдруг поинтересовался комиссар.
— Не очень. Четыре класса окончил в Анняхе.
— Пойдешь писарем в ревком? Платить будем продуктами. Только от отца придется отделиться.
— Да хоть сегодня! — обрадовался Алеша. — Домой я не вернусь.
— А жить где будешь?
— У тети. Ее дом у самой пристани.
— Вот и ладно.
— А как же Варламов?
— Варламова устраняем. У нас нужно держать язык за зубами, а Варламов болтун. Все, о чем говорится в ревкоме, на следующий день доходит до Шарапова.
— От меня они ничего не узнают, — сказал Алеша.
Пока Алеша беседовал с комиссаром. Семен со старшим сыном поджидали его у ворот. Всю ночь простояли, прислушиваясь к веселым голосам, доносящимся издалека. Ловили отдельные слова песни, которую распевал Алеша. Семен любил своего младшего сына и ненавидел за строптивость. Эту черту характера Алеша унаследовал от отца. Тем не менее сыну Семен не прощал, когда тот упрямился. Он не мог никак понять, откуда у Алеши такая любовь к комиссарам? Видел только одного живого комиссара. Да и тот такой же сопляк!..
Между тем именно это и пленило Алешу. Он сразу потянулся к комиссару, еще мальчишкой бегали с ним по пристани. Хотя это и было давным-давно. Алеше казалось, что с тех пор прошло много лет.
Когда песни смолкли, старший сын сказал отцу:
— Пойдем, тятя. Мимо ворот не пройдет.
— Подождем. Пусть при тебе тут же повинится. Иначе не пущу домой.
— А может, он вовсе не придет?
— Не придет? — В голосе Семена прозвучал испуг. — Никуда он не денется.
…— Если ты будешь работать в ревкоме, отец пальцем тебя не посмеет тронуть, — сказал комиссар, взяв Алешу под локоть.
— Пусть только попробует! Я его не боюсь.
Семенчик проводил Алешу до самой пристани, где жила его тетя.
И на следующий вечер молодежь опять допоздна водила хоровод. Семенчик грустил: не пришла та, которую он понапрасну ждал уже второй вечер. Ах, вот, кажется, она!..
Но Настя, видно, и не думала подходить к кругу. Нагнув голову, быстро прошла сторонкой.