— Семен Федорович, — позвал Семенчика Усов. — Может, начнем?
На середине площади уже стоял стол, накрытый красным сукном.
Семенчик, Иван Усов и бывший волостной писарь Варламов сели за стол.
Майя протолкнулась поближе, чтобы лучше было видно и слышно сына.
Семенчик поднял руку, и разговоры утихли. Все почему-то оглянулись на мачинских богачей, стоявших в сторонке.
Комиссар несколько сбивчиво объяснил сельчанам, что по всей России установлена Советская власть. Повсеместно рабочими и крестьянами избираются органы новой власти — ревкомы. В Маче тоже нужно избрать ревком. Из семи человек. А затем, на этом же собрании, будут избраны делегаты на первый съезд трудящихся Олекминского округа. Съезд состоится летом в Анняхе. Мы должны послать туда двух делегатов.
Из толпы кто-то спросил, что будет решать этот съезд.
Семенчик рассказал, что в Якутске недавно проводилось второе губернское партийное собрание, которое обратилось с просьбой к ЦК партии разрешить образовать Якутскую автономную республику.
— Мы, мачинцы, тоже должны высказаться или за автономию, или против, хорошенько обдумав, что лучше.
— Как это понимать — «автономию»? — громко спросил Шарапов. — Мы впервые слышим такое мудреное слово.
По толпе прошло оживление. Действительно, никто из сельчан не знал, что такое автономия.
— Автономия — это самоуправление. Мы, якутские большевики, хотим, чтобы бывшая Якутская область самоопределилась, стала автономней. — Семенчик говорил громко, так, что все слышали. — Вы поняли?
— Нет, не поняли! — крикнул в ответ Шарапов.
— Что же вам непонятно?
— А вот что. Раньше наша волость входила в Олекминский округ. Тогда мы не были разделены ни на якутскую, ни на русскую автономию. А если мы теперь не пожелаем войти в автономию, о которой вы сейчас тут говорили? Мача — русская деревня. Здесь якутов — один-два — и обчелся.
В толпе зашумели:
— Верно говорит!.. Мы не якуты!..
Но как только Семенчик начал отвечать, все умолкли:
— Если нам разрешат самоопределиться, верховный орган Советской власти определит границы Якутской автономной советской республики. Войдем ли мы в эту автономию, сейчас сказать трудно.
— Пусть делают границу по реке. Все якуты живут на той стороне!
— С какой стати? — крикнул в толпу Усов. — Мача испокон веков находилась в Якутской области!
— Можно еще спросить? — не унимался Шарапов.
— Довольно вопросов! — махнув рукой в сторону распалившегося купца, громко сказал Усов.
Майя бросила на Усова благодарный взгляд. Она боялась, что Семенчик не сможет ответить Шарапову и ее сына засмеют.
— Пусть спрашивает, — нагнувшись к Усову, сказал Семенчик.
— В Якутске, насколько мне известно, тоже большинство русских живет, — зазвучал в тишине голос Шарапова. — Вдруг они скажут: «Не желаем жить в якутской автономии, хотим уехать на родину». Как на это большевики посмотрят?
Вопрос был каверзный. Это чувствовали все и особенно Майя. Даже Настя бросила на отца сердитый взгляд и уставилась на комиссара, явно сочувствуя ему. Семенчик на мгновение растерялся, не зная, что ответить.
— А большевики и не собираются отделять русских от якутов. — Глаза комиссара и Насти на мгновенье встретились. — Якутская автономная советская республика войдет в состав Российской федеративной советской республики, и для граждан любой национальности границы ее будут открыты. Куда хочешь, туда и езжай, где хочешь, там и живи. Еще есть вопросы?
— Есть! — протискиваясь поближе к столу, сказал Шарапов. — Такой вопрос: автономия, как я вас понял, это — отдельное государство. Сохранится ли в этом государстве Советская власть?..
— Да, сохранится, — перебил его Семенчик.