Глазьев опустил палаш. Теперь ему стало понятно, почему на этом галионе было столько солдат.
— Прыгай за борт, любезный, — сказал он канониру. — До берега не столь далеко. Доплывешь и скажешь, что потопили фрегат русичей.
Фёдор Аркадьевич пронаблюдал за прыжком саксонского канонира и только теперь оглядел «поле» закончившейся битвы. Шесть галионов противника медленно уходили на дно, а на капитанском мостике «Императрицы Анны», выпучив глаза, стоял Поворов, держась за ногу. Его поддерживал боцман Котов, так же, как и капитан, и весь оставшийся в живых экипаж фрегата, удивленно взиравший на Мастера Войны.
Глазьев смущенно улыбнулся.
— Братцы, в трюме галиона сундуки с золотом. Не сочтите за труд перенести их на фрегат. Галион того и гляди затонет.
Израненный фрегат с трудом набрал пятнадцать узлов и, немного кренясь на правый борт, уходил от места сражения. Капитан, невзирая на боль в ноге, поднялся в кают-компанию, где его встретили радостными улыбками офицеры корабля.
— Юрий Антонович, доложите о потерях и состоянии судна, — попросил капитан лейтенанта Яковлева.
Старпом посуровел.
— Экипаж фрегата потерял сорок девять человек, господин капитан. Из них двадцать восемь — матросы и старший офицер абордажной партии. Сейчас меняем паруса и заделываем повреждения с правого борта. Потом займемся ремонтом такелажа. Корабль принял воду, но помпами её откачиваем.
— Хорошо, — кивнул Поворов, осматривая офицеров. — Где бомбард фрегата?
— Старший майор на нижней палубе. Должен подойти с минуты на минуту.
Капитан вновь кивнул, и, сморщившись, опустился на стул.
— Вам плохо, Павел Сергеевич?! — подскочил старпом. — Позвать лекаря?!
— Спасибо, не надо, — устало остановил Поворов старпома. — Отдайте распоряжение вестовому — пусть найдет Величинского. И господа… приложите максимум усилий по устранению повреждений — фрегат должен быть на полном ходу! Я надеюсь на вас, господа!
Офицеры щелкнули каблуками, и четкими кивками выразили свою готовность.
— Не смею задерживать.
Едва за старпомом закрылась дверь кают-компании, как Поворов тяжко выдохнул и вытер рукавом кителя выступивший на лбу пот. Покривился от боли, потянув к себе карту.
— Тысяча чертей! — тихо ругнулся. — Мы не прошли и трети пути, а уже такие потери!
Скрипнула дверь, вошел старший майор. Китель изодран, на белой материи рубашки темнели пятна. На левой скуле взбухало фиолетовое пятно. На брючинах разводы от оружейной смазки.
— Прошу вас, сударь, присядьте, — капитан устало уткнулся телом в спинку стула, подставив лицо порыву ветра, который ворвался через разбитый иллюминатор.
— Спасибо вам, Федор Аркадьевич! Если бы не вы…
— Полноте капитан, — перебил Глазьев. — Мы живы и слава Богу.
— Хочу расспросить нашего гардемарина…
— У меня тоже есть к нему вопросы, Павел Сергеевич, — сверкнул стальным блеском глаз старший майор. — Так что я с вами солидарен.
Величинский не заставил себя долго ждать.
— Проходите, гардемарин, присаживайтесь, — услышал он от капитана, едва переступив порог кают-компании.
— И пока вы не ответите на наши вопросы, то не выйдете отсюда, — вторил Поворову Глазьев.
— Вы угрожаете мне, господа? — Величинский уронил сухопарый зад на стул. — А вот это зря.
— Заткнитесь, гардемарин! — старший майор угрожающе поднялся. — Император далеко, а вы… еще пара таких сражений, и вы останетесь на фрегате в одиночестве. Какого черта мы поперлись в такую даль?! Объяснитесь!
— Не желаю ничего объяснять…