— Сегодня вечером в девять склянок тебя будут ждать в портовом кабачке «Антико муэлье», — шепнул Глазьеву лоцман, проходя мимо.
Старший майор облегченно выдохнул и быстрым шагом по сходням поднялся на «Императрицу Анну». Он ждал этого известия целый час, стоя возле дока и посматривая, как корабельные инженеры фрегата заделывают пробоину в правом борту судна.
Лоцман с корвета сделал все исправно — провел фрегат в порт, отдал записку от Алехандро начальнику порта и договорился с местными корсарами о встрече. Начальник порта получил свои пятьдесят золотых, указал на место в доке и улыбчиво принял от Яковлева список необходимого снаряжения, которое надо было доставить на корабль. Вопросов не задавал.
Местная братия с плохо скрытым любопытством рассматривала трехпалубный фрегат, и цокала языками, считая крупные пушечные порты на нижней палубе.
— И каких чудовищ русичи запрятали туда?! — недоумевали они. — М-да! Не хотелось бы с ними встречаться в открытом море…
— Это та посудина, при виде которой саксонцы выстраиваются в очередь около гальюна, — говорили другие — более осведомленные. — Пушки бьют почти на милю, и бортовой залп пугает даже морского дьявола…
Известно, что если обладать превосходством, то многие считают, что все и вся должны перед ним расступаться. Глазьев, будучи опытным мастером войны, считал иначе — имея превосходство, старайся его сохранить. Ибо всегда найдется мелкая гадость, которая твое преимущество сведет к нулю.
Навестив выздоравливающего капитана, старший майор отправился в кабачок, по пути размышляя о том, чем он сможет привлечь пиратов для поступления на службу к императору. И была еще одна причина для похода в портовый кабак — Глазьев был уверен, что кто-то из флибустьеров знает о таинственном острове гораздо больше, нежели Алехандро.
Старший майор с трудом нашел неприметную вывеску «Антико муэлье» в одном из многочисленных переулков, что вели от набережной порта к центру городка. Склонившись, толкнул потемневшую дверь и вошел в довольно уютное помещение с пятью столами и короткой стойкой перед кухней. По углам ярко светили массивные подсвечники с длинными свечами, за стойкой хозяин заведения небрежно протирал глиняную пивную кружку. То, что это был хозяин сомнений не вызывало — слуга не стал бы столь небрежно тереть хозяйскую посуду. Перед стойкой на табуретах сидела парочка флибустьеров, напрягшихся после того, как Глазьев перешагнул порог.
— Вечер добрый, сеньоры, — сказал старший майор, приметив за стойкой темный вход на второй этаж.
— Можете говорить на языке русичей, сударь, — ответил хозяин кабачка, отставляя кружку. — В «Старой пристани» это не возбраняется.
Глазьев подошел к стойке, вынул золотой и положил перед хозяином.
— Очень хочется квасу. Холодного.
Трактирщик едва заметно улыбнулся.
— Присядьте, сударь. Сейчас налью.
В кабачке было жарко и старший майор, направляясь к столу, снял шляпу и скинул плащ, сверкнув эполетами.
— А вот скидывать плащ не советую, — услышал вдогонку. — Это небезопасно. Да мы и знаем, кто вы.
Хозяин коротко свистнул и быстро прошел к входной двери, по пути поставив перед Глазьевым кружку с квасом.
— Как бы не закончился ваш разговор сразу не уходите, — сказал он, приоткрывая дверь и осматривая улицу. — У меня есть к вам приватная беседа.
Со второго этажа спустились пираты, и расселись за столами. Немного, человек пятнадцать.
— Мы слушаем вас, сударь, — сказал один из них Глазьеву.
Старший майор с удовольствием отхлебнул из кружки.
— Не буду долго говорить, господа. В стычках абордажная партия фрегата потеряла почти половину состава. Кто из вас желает послужить Императору? Обещаю, что все прошлые грехи будут забыты.
Сидевший перед Глазьевым пират усмехнулся.
— Среди нас нет беглых, сударь. Все мы — бывшие моряки флота его величества. Но… предполагая о том, что вы нам предложите, скажу за всех — нет.
— Хорошо, — кивнул Глазьев. — Назовите ваши условия.
— Насколько тяжел будет поход?
— В самой крайней степени, я думаю, — перед ними не имело смысла что-то скрывать.
— И каков приз?
— Это пока неизвестно.