— Ты уже раз попыталась ее запереть. Видишь, что из этого получилось?
— Если подобное повторится, я вызову полицию. Тебя арестуют, а детей отправят в приют.
Хуанита побледнела, затем усмехнулась и пожала плечами так резко, что свитер упал на пол. Филдинг нагнулся, чтобы поднять его, но она буквально вырвала у него из рук принадлежавшую ей вещь.
— Ну и что? — крикнула она матери в лицо. — По крайней мере им будет там не хуже, чем в этом сумасшедшем доме, где их бабка ползает половину всей жизни на коленях перед боженькой.
Миссис Розарио впервые посмотрела на Филдинга:
— Куда вы ведете мою дочь?
— Он меня никуда не ведет, — вмешалась в разговор Хуанита. — Это я его веду. Это у меня машина.
— Не смей выводить машину из гаража! Джо сказал, ты сумасшедшая и тебе нельзя доверять руль. Ты погибнешь в дорожной катастрофе, а ты просто не можешь погибнуть, когда на твоей совести столько грехов и ты в них еще не раскаялась.
— Мы собирались пойти в кино, — пояснил Филдинг миссис Розарио, — но если вы возражаете… То есть мне не хотелось бы стать причиной недоразумений в семье.
— В таком случае вам лучше покинуть этот дом. Моя дочь замужем. Замужние женщины не ходят в кино с незнакомыми мужчинами, а джентльмены не делают им подобных предложений. Я даже не знаю, кто вы такой.
— Меня зовут Сэм Фостер, мадам.
— Ну и что? Первый раз слышу.
— Отстань от него, — потребовала Хуанита. — И не суй нос в мои личные дела!
— Это мой дом, и все, что в нем происходит, касается меня непосредственно.
— Ну и подавись своей конурой! Ешь ее с маслом, эту вшивую хибару!
— Мой дом давал приют тебе и твоим детям в самую трудную пору. Ты бы жила на улице, если б не…
— Я обожаю улицу, — перебила ее дочь.
— Да, конечно. Сейчас, когда светло и солнечно, ты очень любишь улицу. Подожди, наступит ночь, придет холод и, может быть, дождь. Ты вернешься сюда вся в слезах.
— А ты бы очень хотела, чтобы я приползла к твоему порогу в слезах, верно? Что ж, начинай просить дождя у своего боженьки, увидишь, будет ли по-твоему. — Хуанита распахнула входную дверь и кивнула Филдингу головой, как бы приглашая его выйти из дома раньше ее. — Увидишь, приползу ли я сюда в слезах.
— Цыганка, — прошипела в ярости миссис Розарио. — Ты вовсе мне не дочь, ты цыганка. Я нашла тебя в чистом поле и пожалела. В тебе нет ни капли моей крови, цыганка!
Хуанита с грохотом закрыла дверь. Мадонны на стенах содрогнулись, но продолжали улыбаться.
Гранатовые деревья на Гранада-стрит по-прежнему медленно покачивались под порывами ветра.
— Я родилась здесь, в больнице Святого Иосифа, — сказала Хуанита. — Там есть в книге соответствующая запись. Ты ведь не поверил в эту чепуху про чистое поле?
— Пойдем куда-нибудь и выпьем по стаканчику.
— Конечно. Так ты поверил или нет?
— Во что?
— Да в эту чепуху про цыганку.
— Нет. — Филдинг был уже готов сорваться с места и побежать, чтобы как можно скорее оказаться подальше от этого жуткого дома с обезглавленным распятием.
Хуанита на огромных шпильках неловко семенила за ним по улице.
— Послушай, не так быстро.